Майское лето

Нина ушла бы в ту же секунду, но Джин снова проголодался и решил попытать счастье у тех, кого недавно собирался растерзать (насколько это возможно для таксы).

– Фу! Что за манеры! Джин! Фу!

Тот, что в кепке, рассмеялся:

– Да ничего, – сказал он и кинул Джину оладушку. – Джин, значит… А тебя как зовут? – это уже Нине.

– Нина.

– А ты, Нина, знаешь, прямо ничего такая, – жуя, он снова обвел взглядом ее с головы до ног. – Ноги длинные, бедра… Прямо обалдеть…

– Молодой человек, вы либо разговаривайте со мной интеллигентно, либо не разговаривайте совсем! – сказала Нина и, потеряв к нему всякий интерес, направилась к дому.

Глава четвертая

На следующий день все наконец ожили.

Спустившись вниз на завтрак, Нина первым увидела Даню, а точнее – его незакрывающийся рот, который в тандеме с Даниным мозгом дарил миру в целом и всем находящимся поблизости в частности какую-то очередную уморительную, занимательную историю.

Туся сидела у зажженного камина на коврике и старательно водила пальчиками по макушке спящего на диване Джина.

Открывшаяся картина Нину позабавила.

– Как погодка? – спросила она. – Вроде солнце…

Гостиная и столовая тонули в ярких лучах.

– Не верь, – сказал Даня, – лицедейство в чистом виде. Думаешь, что тепло, надеваешь футболку, бодрым шагом выходишь и таким же бодрым заходишь назад через секунду, чтобы взять свитер потеплее. Но, – он поднял указательный палец вверх, – дождя нет и не предвидится.

– Можем сходить в поле, я нашла папин пленочный фотоаппарат старый… – сказала Туся.

Длинные темные волнистые волосы, когда она вот так сидела на полу, скрывали почти всю ее тоненькую фигурку.

– Можем, – согласилась Нина, опускаясь на стул.

Иногда бабушка накрывала стол в столовой, а иногда здесь, в гостиной. Стелила длинную белую скатерть на небольшой круглый столик, который обычно использовался как письменный. Где будет проходить трапеза в тот или иной день, целиком и полностью зависело от бабушкиного настроения.

Сегодня в гостиной стояли фарфоровые кружечки с кофе и тарелки с ягодами и булочками.

– А пленка-то у тебя есть, Улитка двадцать первого века? – спросил Даня, намазывая размякшее масло на булку.

Туся кивнула и тоже подошла к столу.