Магия взбесившихся дверей

Он настолько мощный, что даже я сам не смог бы пробить его защиту, приди мне вдруг такая мысль. Жаль, что второго такого у меня нет.

– Может, не стоило его тратить на меня?

– Стоило, Ульяна. Даже не сомневайся, – заверил он. Я ждала каких-то объяснений, но не дождалась. Внезапно мне пришла удачная мысль. С кем, как не с ректором, можно посоветоваться по поводу паутины?!

– А как долго будет ещё действовать… э-э-э… горошина?

– Около двадцати минут.

– Ну тогда… можно ещё кое о чём вас спросить?

– Конечно! Ты, наверное, хочешь узнать побольше о блуждающих?

– Нет! То есть да, но сейчас есть более важный и срочный вопрос.

– Неужели? – Кажется, ректор удивился. – Что ж, я тебя слушаю.

– Что за магия, когда тело покрывается чёрной паутиной?

У Дорфонта выпал из рук амулет. Полыхнуло.

Он выкрикнул непонятные мне слова, которые я снова приняла за заклинания. Кажется, это было что-то вроде «безгА блатЫрная».

– Ректор! – Вновь возникший в аудитории Лавериус всплеснул руками. – Ну что за грязные выражения! Да ещё и при юной леди!

– Заткнись и помогай! – рявкнул Дорфонт.

Преподаватель кинулся к нему. Вместе они начали со страшно сосредоточенным видом водить над амулетом руками. Ко мне же подошёл татуированный Дэйм, который появился в кабинете одновременно с преподавателем.

– Вы уже всё закончили? – уточнила я. Он кивнул. – А что такое «безга блатырная»?

Дэйм широко ухмыльнулся и пояснил:

– Что-то вроде гнилого червя, питающегося отходами. Вообще, это ругательство не употребляют в приличном обществе.

– Фу! – Я передёрнула плечами.

– О чём вы говорили с ректором? – внезапно уточнил Дэйм.

– Ни о чём, – быстро ответила я. – Вы же почти сразу вернулись!

– Лучше тебе особо ни с кем не откровенничать, – произнёс он тихо и неожиданно серьёзно. Я опешила.

– Почему? Ты же сам сказал, что ректор поможет!

– Это так. Он хороший мужик. Но всё равно постарайся никому не рассказывать больше необходимого.

– Не понимаю… Ты или объясни, что мне может угрожать, или перестань сыпать зловещими предупреждениями!

Он объяснять ничего не пожелал – просто продолжал смотреть на меня и хмуриться.

Я собиралась вновь пристать к нему с расспросами и вытрясти всё, что только можно, но не успела. Дорфонт и Лавериус закончили колдовать над амулетом.

– Кажется, получилось, – прохрипел преподаватель, садясь прямо на парту. Его лицо было покрыто потом, а дышал он так тяжело, словно только что пробежал кросс.