Переплетения

Он был готов поспорить на тяжким трудом добытую сотню, что слово «прокурор» не встречается там ни разу, а бравый полицейский-одиночка все делает сам, включая момент установления смерти. В бумажнике Теляка нашли документы, немного денег, абонемент из проката видеофильмов, фотографии семьи и лотерейные купоны.

Он записал: «бумажник – осмотреть».

Ничего, за что можно зацепиться. Ничего.

Стук в дверь.

– Прошу! – сказал Шацкий, с удивлением глядя на часы. Квятковская должна прийти через полчаса.

В комнату вошла незнакомая девушка.

Лет двадцати, не сказать что красивая. Брюнетка, короткая стрижка курчавых волос, прямоугольные очки в радужной оправе. Довольно худая, не совсем в его вкусе.

– Простите, что без звонка, я проходила мимо и подумала…

– Слушаю. Что вас привело? – прервал ее Шацкий, в глубине души молясь, чтобы это не оказалась чокнутая, пришедшая с жалобой на то, что ей пускают ток через замочную скважину.

– Меня зовут Моника Гжелька, я журналистка…

– О нет, дорогая пани, – прервал он еще раз.

 – Пресс-секретарь прокуратуры находится на Краковском. Эта милая особа наверняка охотно ответит на ваши вопросы.

Еще не хватало. Молодуха сомнительной красоты, которой он должен объяснять, чем подозреваемый отличается от обвиняемого, а она потом все равно все похерит в тексте. Девушка, ничуть не смутившись, уселась и подарила ему пламенную улыбку. Улыбка была красивая, интеллигентная, шельмовская. Ею можно было заразиться. Шацкий стиснул зубы, чтобы не улыбнуться в ответ.

Взяв сумочку, она подала ему визитку.

Моника Гжелька, журналист «Речи Посполитой»[32 - «Речь Посполитая» (в обиходе «Репа» или «Репка») – крупнейшая польская газета проправительственного направления.].

Он полез в ящик стола, вытащил визитку пресс-секретаря и молча подал ей. Она перестала улыбаться, а он почувствовал себя подлецом.

– Не могу припомнить ваше имя, – сказал он, чтобы сгладить дурное впечатление.

Она покраснела, а он решил, что для стирания дурного впечатления выбрал неплохой текст.

– До этого я занималась самоуправлением, и только с сегодняшнего дня мне надо писать о преступности.

– Это повышение?

– Вроде того.

– Нелегко вам будет писать об уголовных делах настолько нудно, чтобы это могло быть опубликовано в «Репке», – заметил он.

– Собственно, я пришла, чтобы познакомиться с вами и попросить о более подробном интервью, но вижу, ничего не получится.

– Я не адвокат, а лишь чиновник, – сказал он. – Мне не нужна реклама.