Роялистская заговорщица

Последние лучи солнца, врываясь в окно, скользили по ней, окружая ее блестящим сиянием.

– Я ваш, – проговорил он, – навсегда, навеки… Я желаю одного только – быть достойным вас.

– Благодарю вас, теперь уходите… О, ненадолго. Через час вернитесь, у нас вечером важное собрание. Будут обсуждаться серьезные решения. Я рассчитываю на вас.

– Но вы не уедете?

Она улыбнулась.

– Разве это хваленая преданность? Я ваша Регина или нет?

Жорж хотел было сказать что-то. Слова лились потоками из его сердца, но на устах для них не было выражений.

Он склонился к протянутым к нему рукам, приложился к ним долгим поцелуем и вышел.

Регина оставалась неподвижной.

Она была глубоко тронута этой молодой, восторженной любовью и, вопреки ее уверениям, гордилась, что ее ставят выше всех и всего.

Регина никогда не любила: все силы ее сконцентрировались в политических страстях, которые заменили ей иллюзии действительной жизни.

По временам ей казалось, что силы изменяют ей.

Но она себя помнила; гордость снова приковывала ее к ее неизменной верности; нет, она не имела права быть женщиной, недаром девизом их рода было: «Non sibi, sed regi».

И, проведя рукой по лбу, она отправилась в свой рабочий кабинет, к капитану Лавердьеру, который ее ожидал.

VI

Не прошло часа, как Жорж Лорис был снова в отеле де Люсьен.

Он пережил за этот час тяжкие опасения, невыразимые тревоги. Всемогущая любовь снова овладела им, и он искренно допрашивал себя, достоин ли он Регины, не дал ли он ей своей слабостью, нерешительностью повода сомневаться в нем.

Если в ее присутствии он и был неспокоен, говорил бессвязные речи, то как только он отошел от нее, она предстала ему во всей своей неумолимой, безгрешной красоте героини. Каким он должен был казаться ей подлым трусом! Но отчего сегодня ее энтузиазм удивил, испугал его больше, чем в другие дни? Разве он не был все тот же верный рыцарь за правое дело – за Бога и за короля? Что за нерешительность заставляла лавировать его совесть между столькими чувствами? Отчего некоторые слова, столько раз уже слышанные, заставляли его страдать?

На улицах, по которым он бродил, чтобы убить время, было чрезвычайно оживленно.

Направляясь к Марсову полю, где на другой день должна была происходить церемония, но он видел целые роты солдат; у всех ружейных штыков были приколоты трехцветные букеты.