Чужак среди дикарей

Подумав, что нет ничего опаснее неизвестности, шаманка подобрала собственный плащ, заменивший ей постель, и, закутавшись в него, побрела в ту сторону, где мерцал свет.

У едва теплившегося огонька сидели две одетые в косматые шкуры женщины, неумытые лица и нечёсаные волосы которых вместе с нарядом создавали впечатление, что и сами они принадлежат скорее к лесному зверью, чем к роду человеческому.

– Мотри-ка, она жу стала! – воскликнула та, что была моложе.

– Веди кон-Ташин, пусь начнаю, – ответила старшая.

– Что начинают? – поинтересовалась Мия.

– Да, праздни по тебе. Или те жу не хотенно? – глупо захихикала первая и побежала к выходу.

– Что ещё за праздник? Что это вообще за место такое и как я тут оказалась? – растерянно проговорила Чёрная Кошка.

– Мы тутэки, а это усё наша жильня, – дикарка широко развела руки, видимо, показывая, что говорит она обо всей деревне. – Ты тоже сёдня буде тутэки, жена воина тутэки.

– А если у меня уже есть жених или даже муж? – осторожно спросила девушка.

– Неваже, тутэки-то нет. Зарэи сказаши, ты бродяжка, – старушка покачала головой, – На вот, доче, топты!

– Спасибо, – илсази обула предложенные меховые сапоги и решила вернуться к более волновавшей её теме:– Так это зарэи меня сюда привели?

– Они.

– Но зачем?

– Тутэки пряче копья, зарэи вести овче и жену сыне наше. Зарэи сказаши, ты то разумишь и добришь.

– Разве это похоже на «добришь», когда кого-то привозят спящим.

– Зарэи сказаши, были праздни тебе провожати, ты там много пити.

– Знала бы я, что это мои проводы, за стол бы с ними не села! – возмущённо воскликнула Чёрная Кошка. – Уж точно бы не позволила себя напоить! Бабуля, ты ведь теперь понимаешь, что я тут не по своей воле, скажи, смогу я отсюда уйти по-хорошему?

– Добришь ты, не добришь – то неваже. Сыне-то наше жену надо!

С последним доводом Мия так и не успела поспорить, ибо у костра появился тот, кого называли кон-Ташин, высоченный сутулый старик, единственной своей рукой опиравшийся на огромное резное копьё.

Видом своим он походил на ланиссийца, одежда же соответствовала этому образу лишь отчасти: сапоги на твёрдой подошве, шерстяные штаны и рубаха, расшитая орнаментом равнин, соседствовали в его гардеробе с множеством украшений из зубов и когтей хищников и громоздким меховым жилетом, расцветкой напоминавшим илари, носимый илсази.

– Ничего невеста, – в отличие от своих соплеменниц, старик хоть и говорил на местный лад, но слов не коверкал.