Долина

И кто знает, как подготовились те, кто погиб. Может, некоторые и не очень хорошо.

Так и в альпинизме. Мы ставим цель, например, впервые взойти на какой-нибудь новый Монблан. Ищем наилучший путь – с учетом трудности восхождения, времени, возможностей участников, доступного снаряжения и, главное, с учетом безопасности подъема. Это похоже на то, что называется в математике поиском экстремума функционала при дополнительных условиях…

Прервать Высокого мог позволить себе только Саныч:

– Эй, Длинный, харэ уже тут умничать-то!

– Они всегда хочут свою образованность показать, – процитировал кого-то Крис ненатуральным голосом.

– Тихо, тихо, не слышно!

– Высокий, своими математическими терминами можешь пугать бабушек на лавочке у подъезда, – ответил Байрон несколько раздраженно, – а я слушал курс вариационного исчисления у Вельтмана еще лет десять назад. Но ты забыл, что не всякая задача имеет решение. И если твою задачу о безопасном восхождении, допустим, ввести в машину, то вполне можем получить на мониторе ответ типа: «А вот фиг вам, дяденька! Решения нет!».

– Погоди…

– Нет, Высокий, дай я все-таки закончу. Так вот, допустим, задача о безопасном восхождении на стометровый холмик решается, на двухкилометровую, трехкилометровую гору иногда решается, а вот, например, на пятитысячник – уже нет. Ни на один пятитысячник абсолютно безопасного пути нет. Всегда какой-то риск есть.

Так что же тогда, не ходить в горы? – продолжал Байрон. – Да, такое тривиальное решение математически всегда есть.

– Вот как Слон, например, – послышался снова голос слегка протрезвевшего Чиполлино, и народ грохнул от хохота. Слон был известен, среди прочего, тем, что, вернувшись домой после труднейшего восхождения на семитысячник Гашербрум, ухитрился в тот же день поскользнуться и сломать лодыжку, вылезая из ванны.

Байрон не выдержал и тоже засмеялся:

– Ладно, Чипо, уел ты меня. Но дайте же вы мне договорить! О чем я? Ах, да! Так что же, только так: сиди дома, и ты – ну, почти – в полной безопасности? Так? Нет! Это неправильный ответ! Потому что люди все равно ходят в горы, моряки идут в море, пилоты и конструкторы поднимают в воздух свои самолеты, хотя умирать никто из них не хочет.

– Автокатастрофы, – подсказал кто-то.

– Вот, кстати, и автокатастрофы. Это еще миллион примеров. Значит, люди согласны жить с определенной степенью риска.