Сводные

Освобождает левую руку и убирает с моего лица волосы. Очерчивает указательным пальцем щеку и подбородок. Ведет ниже по шее, до ворота футболки, а после наклоняется и впервые касается моих губ.

В тот же миг мир перед глазами вспыхивают разноцветные искры. Все вокруг начинает кружиться, стираясь в длинные яркие ленты. Я еще никогда не ощущала такой легкости, как сейчас. Словно парю наяву.

Слабые прикосновения Кая обжигают, как открытое пламя, наполняя меня неизведанными чувствами. Я совершенно не знаю, что делать, но не нахожу в себе силы оттолкнуть его.

Сталкиваюсь с ним зубами и носом, и раньше я бы сгорела со стыда от неловкости, но теперь понимаю, что это часть игры. Странной, новой, запретной. Такой нужной именно сейчас.

Неожиданно понимаю, что отвечаю не только поцелуями. Вся аж выгибаюсь под его рукой, пока он продолжает ласкать меня через футболку, и ткань становится неприятно жесткой, нестерпимой. Хочется избавиться от нее, ощутить прикосновения кожи к коже.

Его шероховатые пальцы все-таки спускаются ниже. Кай пробирается под футболку, касаясь моего подрагивающего живота.

А потом он поддевает кружево моих трусиков, и меня аж подбрасывает на месте. Уничтожающим шквалом на меня обрушиваются осознание реальности, стыд и страх. Сердце обрывается в груди, а в пищеводе растекается жидкое пламя.

Отбрасываю одеяло и самого Кая в сторону. Откуда только силы нашлись, не знаю. Вернее всего то, что он просто не был готов к моему сопротивлению и не стал давить.

Что я делаю?

Он ведь сын Оксаны. Не просто незнакомый парень, который мне понравился! Как я могла забыть, по какой причине он вообще очутился в этой комнате, которая больше не кабинет для чтения? Теперь это совершенно чужая, запретная для меня территория. Спальня моего взрослого сводного брата.

А я разлеглась тут с ним под одним одеялом. Господи!

– Юль, спокойно.

Хочу улизнуть как можно скорее, но замираю перед дверью.

– Ты запер дверь? – не верю своим глазам.

Кай уже рядом, снова непозволительно близко. Обдает жаром своего дыхания мою щеку, как раскаленная печка, к которой так хочется прижаться всем телом.

– А что я должен был подумать, когда ты все-таки пришла ко мне посреди ночи, балеринка? Вроде не маленькая, должна понимать последствия.

Щелкнул дверной замок, но сама я не сдвинулась с места. Его руки, которые он снова положил мне на талию, пригвоздили к месту.