Сводные

Я постоянно мерзну, поэтому почти всегда ношу носки и всегда включаю в квартире отопление выше среднего. Кай же устроил в своей комнате морозильник.

– Почему здесь так холодно?

– Открыл окно, люблю спать в холоде. Иди сюда.

Не будет ничего страшного, если я немного согреюсь под его одеялом? На мне его плотный батник, но он не помогает. А потом я перебегу в свою комнату, где меня ждут родные двадцать четыре градуса вместо выстуженных четырнадцати.

Опускаю ноги на пол и делаю два шага к нему. Откинув одеяло, Кай смотрит на меня снизу вверх.

С ковра перехожу на расстеленный спальник, потом сажусь. Двигаюсь медленно, едва сдерживая волны расходящейся по всему телу дрожи. Это от холода.

Опускаю голову на подушку, и Кай набрасывает на нас одеяло.

– У тебя даже зубы стучат.

Говорит он очень тихо и так близко, что щекочет дыханием шею. По коже бегут мурашки, а потом он вдруг притягивает меня ближе.

– Быстрее согреешься.

Его голос тихий и хриплый. Рядом с ним тепло, уютно и очень приятно, и мне так не хочется вылезать обратно.

Даже чтобы дойти до своей комнаты. Но как только согреюсь, я обязательно уйду.

– Лучше?

Нашла в себе силы, только чтобы кивнуть.

Он вдруг ведет пальцами по моим ребрам, а после по локтю выше, к плечу.

– Какая же ты хрупкая…

«Ничего подобного, – могла бы сказать я, – во мне аж сорок пять килограммов». Допустимый максимум для балерины, и если я поправлюсь хоть немного, обязательно придется садиться на диету, но слова застревают где-то в горле, а мысли испаряются из головы, стоит его пальцам скользнуть по моей спине.

Чувствую, как он приподнимается на локте. Сама я лишний раз вздохнуть боюсь, сбитая с толку собственными ощущениями. Мне одновременно страшно ждать, что будет дальше или что сейчас все прекратится.

Легкий, невесомый поцелуй в щеку бьет, как удар тока. Ароматы табака, мяты и шампуня обволакивают, будоражат кровь. Согревают лучше любого одеяла. Следующий поцелуй – в уголок рта. Пальцы на моей талии даже сквозь два слоя одежды ощущаются слишком остро.

Я словно задыхаюсь и тону, и в какой-то момент открываю рот в безмолвном стоне и широко распахиваю глаза, когда он все-таки расстегивает на мне собственный батник.

В тот же момент Кай переворачивает меня на спину, нависая сверху. Волосы все так же падают на его лицо, а тени делают скулы еще более острыми. Светлые глаза полностью скрыты бездонными зрачками.

Он не улыбается. Только смотрит.