Дети Лезвия

Ни следа магии, ни одного звука. Шаги и стук перепуганного сердца остались в прошлом. Я могла бы сказать, что мне почудилось, но я не из тех, кому чудится всякая дрянь. К тому же пришелец оставил след.

– Эйлос! – закричала я, глядя на маленькую коробочку, вмешивающуюся своим существованием в гармонию Алого Призрака.

Брат появился незамедлительно, выступив из-за колонны, мигом позже с лестницы спрыгнул Тарен, и его смертоносные руки были наготове. Я не знаю, где они пребывают в период покоя.

Мои братья непостижимы; они как будто отзвуки эха или следы преступления. Они немногословны, отчуждены – создания-тени. Стоит мне позвать их, как они приходят. Мы – одно целое. Одно оружие, состоящее из трех частей.

Эйлос сразу же заметил оставленный в сердце Алого Призрака предмет и встал рядом. Тарен тряхнул руками, избавляясь от оружия и показывая мне, что не чувствует опасности. Во мне же закипала ярость. Глубина нанесенного оскорбления требовала жестокой мести: кто-то проник в центр замка и оставил здесь проклятую коробочку вместо своего окровавленного трупа.

Если кто-нибудь узнает об этом, он может усомниться в моем мастерстве.

Взглянув в почерневшие от ярости глаза, Тарен скинул капюшон. На смуглом лице не отражалось ни одной эмоции.

– Наверное, это послание, – предположил Эйлос. – Кто бы ни был пришелец, ему удалось невозможное, а он даже не попытался напасть на тебя.

– Ларец не опасен, – подтвердил Тарен. – Но открывать его я бы не стал.

Я наклонилась и подняла знак своего позора. Коробочка умещалась на ладони, в ней мог быть свиток, какая-нибудь вредоносная пыль, наведенное проклятье, утрамбованная магией тварь – все что угодно. Тем не менее, выглядела она безобидно. Просто маленькая черная коробочка, без знаков и надписей. Угроза от нее не исходила, а чутье у нас с братьями развито превосходно.

– Посмотрим позже… – я нахмурилась.

Внезапно Алый Призрак наполнился звуком – душераздирающим воплем, который звенел, резонировал, метался под сводами, залетев внутрь откуда-то издалека.

Так вопят сгорающие на лету демоны или женщины-колдуньи, когда на их глазах убивают мужа. Этот безобразный крик заметался внутри замка, а потом стих.

– Что за… – я не договорила, рванув к выходу, братья бежали следом.

Промчавшись по лестнице и одолев несколько пролетов галереи, мы оказались у выхода, и двери сами открылись, пропуская во двор.