В одну реку дважды

Екатерина Альбертовна и правда, помолодела и в новой шубе выглядела потрясающе.

– Деточка, – сказала она, обнимая меня на прощание, – жизнь удивительно устроена – во что веришь, то и будет. Так что верь, и все будет – как сама захочешь. – И обращаясь ко всем: – Надолго я не прощаюсь. Девочки, ведите себя хорошо, – и погрозила нам с Вилькой пальцем.

Первые дни после ее отъезда Вилька жила у меня, но вскоре попривыкла и съехала с моей жилплощади, заявив, что не может спать спокойно, зная, что любимый авто подвергается еженощной опасности под моими окнами: совсем недавно Вилька пересела на новый «Нисан» и тряслась над ним как наседка.

Я вновь осталась одна и вздохнула с облегчением: все-таки моя подруга хороша в умеренных дозах – ее кипучая натура не умещалась в моих малогабаритных стенах.

Екатерина Альбертовна вернулась из Америки, навезла нам кучу подарков, и… засобиралась вновь.

– Не то чтобы мне там особо понравилось, – сказала она, – но с ним я готова жить где угодно – хоть в джунглях.

Вилька тоже посетила Америку. Приехала под впечатлением, но сказала, что все равно у нас лучше.

– У нас весело жить, блин компот. Сплошной адреналин кругом, а там скукотища одна. Представляешь – огромный домина, с бассейном, теннисным кортом и прочими удовольствиями. А поговорить не с кем. Нет, это не для меня. Ну, бабуле нравится и, слава богу.

В общем, все шло своим чередом, без особых потрясений. Иногда, правда, накатывала хандра ни с того ни с сего, тогда на помощь приходила Вильгельмина Теодоровна (по паспорту ее отца звали Теодором) вытаскивала меня в люди, и все налаживалось.

Постепенно она отказалась от мысли устроить мою личную жизнь. Хотя не могу сказать, что ее вовсе не было. Иногда я знакомилась с мужчинами и даже, страшное дело, ходила на свидания, и даже иногда дело кончалось сексом. Но и только. Продолжать знакомство, как правило, мне не хотелось.

– Ну, неинтересно мне, понимаешь? – объясняла я Вильке.

Та скептически улыбалась и безнадежно махала рукой.

А по поводу появившегося в моей жизни разноглазого котофея сказала:

– Первая ласточка. Синдром старой девы, как говорится, налицо. Будешь встречать старость в окружении хомячков, кошек и собачек.

– Ты еще про стакан воды расскажи, – улыбнулась я и добавила: – Только пить-то я не хочу. А кот пусть живет, раз уж сам пришел. Не выгонять же его на мороз.

Котяра как раз подошел и стал тереться об Вилькины ноги. Она нагнулась и почесала его за ухом.