В одну реку дважды

Так пристально, что я задергалась и решила, что пора уносить ноги.

–Ты говоришь по-английски? – спросил вдруг старик. От неожиданности я растерялась и только кивнула. Старик отставил чашку, взял мою руку, внимательно осмотрел ее, потом взялся за другую, покачал головой и сказал: – Смерть ходит вокруг тебя. – Меня ощутимо передернуло, а он продолжал: – Ты ищешь любовь. И ты ее найдешь. Она тоже ищет тебя.

Я улыбнулась. Все гадалки и гадатели в мире говорят примерно одно и то же. Что ж, дам немного денег: мне не жалко, а ему приятно.

Этот бродячий маг, или дервиш, или кто он там, был колоритный, и я спросила для поддержания беседы:

– Когда же это случится?

Старик все не отпускал мою руку, что-то там высматривая:

– Он рядом, совсем рядом.

– Кто? – тупо спросила я.

– Мужчина из другой страны, но вы не можете встретиться. Пока нет. Не сейчас. – Тут я закусила губу. – Смерть ходит вокруг тебя. Несколько раз она будет совсем близко, но все будет хорошо. Ты умрешь в восемьдесят восемь лет.

Ну, слава богу, не так все и плохо. Я улыбнулась, пытаясь перевести все в шутку.

– Восемьдесят восемь – это много, можно и поменьше.

– Восемьдесят восемь, – повторил он, – тебе нужен защитник, – покопался в недрах своего одеяния и достал какую-то штуку. – Твой знак рыба, – его палец ткнулся мне в грудь. Я закивала головой, чувствуя, как леденеет в затылке. – Возьми это. – Предмет оказался акульим зубом. – Акула, – подтвердил старик, – повесь на шею и носи, – он поднялся.

Я достала из кармана десять долларов.

Индус отрицательно покачал головой. Тогда я вытащила рупии и протянула их старику. Двумя пальцами, тот вытащил одну бумажку, приложил руку ко лбу, я сделала то же самое. Потом он повернулся к хозяину магазина, что-то сказал ему, махнул на него и в сторону лавки метелкой и пошел восвояси. Обернулся ко мне и, показав на шею, повторил:

– Надень это.

Я смотрела ему вслед, держа на ладони белый зуб.

Хозяин подошел и, указывая на удаляющегося предсказателя пальцем, сказал:

– Святой.

Очень хороший. Надо носить, – и повел меня в лавку: – Я могу сделать оправу. Золото, серебро?

– Серебро, – ответила я.

– Полчаса, – сказал он, указывая на часы.

Через тридцать минут у меня на груди висел акулий зуб в серебряной оправе. Шави настойчиво звал продолжить осмотр лавок, но я решительно двинулась к выходу, и он покорно повез меня в отель. Всю дорогу я мрачно смотрела в пол, сжимая в руках амулет. Мне было страшно.