Меридий

Последний раз оглянулся он вокруг, посмотрев на высокие, стометровые потолки, на которых была выгравирована колоссальных размеров фреска, где своими полуслепыми глазами Синар заметил то, чего не замечал раньше, – вся фреска была усеяна изображениями небольших бледных цветков, будто бы прорастающих под ногами предтеч-правителей.

– Что же ты такое?..

Лео прошел несколько кварталов шумного центрального района и завернул в темную подворотню, где и ранее встречался с бандитами из шайки.

– Ну че, принес?

– Да, вот сумка.

Они выхватили у него сумку и пересчитали быстро деньги.

– Маловато будет.

– Что? Вы гоните? Здесь денег больше, чем мы договаривались!

– Ты долго тянул, а аппетиты растут, поэтому этого мало, – толстомордый бритоголовый мужик не то что говорил, а практически рычал. – Че с тобой? Покоцанный какой-то.

– С боя только. Деньги зарабатывал, – голос Лео был холоден настолько, насколько только мог был холоден человеческий голос, а всю его душу заполняла ненависть.

– Вот оно че. Ха-ха-ха! Вот оно тебе надо? Мы тебе такую работенку предлагали непыльную, а ты решил возиться в этих ямах. И как тебе?

– Да уж достойней будет, чем быть обычным беспонтовым бандитом!

Рядом стоящий амбал моментально ударил своей кулачиной Лео в живот, да так, что тот едва не упал в обморок, держась за бок, еле дыша.

– Слушай, ты, мелкая паскуда! Ты так базарить будешь, мы тебе язык вырежем, чтобы тебе орать сложнее было, а потом пальцы отрежем! Или нам к твоей сестре наведаться, а? Может, смазливую мордашку твоего дружка сделать менее симпатичной? Если ему две кости сломать, то он до конца жизни будет похож на еле ходящий кусок дерьма! Ты слышишь меня! – он дал Лео пощечину.

– Да, понял…

– Ну и всё тогда, вали отсюда, дура!

Они толкнули его за угол, а сами уселись в автотерр и уехали под звуки громкой музыки и раскатывающего хохота.

Он весь трясся, а спустя лишь пару секунд из его глаз ручьем полились слезы. Лео уселся на колени посреди темной и грязной улицы, из его горла, потихоньку нарастая, вырвался раскатистый, прерывистый отдышкой плач. Он упал набок и свернулся в клубок среди луж и мусора. Начался дождь.

– Илли, я дома!.. Илли? Иллинес!

– Да, милый, я здесь… На кухне!

Лео зашел домой.