На обочине мироздания

– Вы говорите об этом с неохотой, хотя, полагаю, этого еще не произошло, – заметила справедливо Мари.

– Любая лишенная азарта игра кажется мне скучной.

– И вы хотите сказать, что мой визит в обсерваторию тоже был предрешен? – поинтересовалась девушка и изящно оглянулась, найдя эту беседу странной, точно бы они оба уже знали ответы и говорили в строгом соответствии со сценарием, Леклер теперь увидела Сойера увлеченным чистым небосводом далеко за потолком купола.

– Мое природное обаяние заставляет милых дам порой идти на отчаянные шаги, – в дружеской насмешке сорвалось с уст Венсана, после чего он добавил охотно: – Слова одного из моих студентов.

– Густаво Бальмонт?

– Не думал, что он так известен, – заверил искренне юноша и, своим насмешливым взглядом утонув в безбрежном омуте голубых глаз Мари, сказал многозначительно: – Вы не оставляете потенциальным ухажерам и шанса.

– Просто все они не любят изучать рыб и вечерами наблюдать за звездами, – с некоторым удивлением произнесла вслух свои мысли Леклер, заставив засиявшей на тонких губах Венсана полуулыбке нежно обнять себя, когда небесное светило в кровавом параде исчезло за дымкой горизонта, и все вокруг окрасилось в холодные полутона.

– Время пришло, – заявил несколько торжественным тоном европеец. – Закрой глаза, – прошептал он не сразу и, увидев перед собой милые черты, заставил гостью тонкими губами ощутить его на себе, Мари нисколько не шелохнулась, вдыхая чужой и предательски знакомый аромат волос, будто бы эта сцена случалась с ней уже неоднократно.

В следующее мгновенье Венсан отстранился робко, находя особенное наслаждение в молчании, и Мари открыла глаза, завидев высоко над головой испещренное яркими пятнами несчетного множества холодных звезд полотно космической бездны, чьи масштабы даже из стен обсерватории казались непостижимыми. Размытые узоры белесых пятен облаков по всему сечению складывались в завораживающий силуэт млечного пути, продолговатая полоса которого стекала почти перпендикулярно открытой полудуге купола обсерватории и утопала где-то за океаном и границей людских миров.

– Поспешим: в следующий раз ее суждено увидеть только через два десятилетия, – полушепотом проговорил Венсан, опасаясь нарушить тонкую нить в разуме спутницы, через которую удается прикоснуться к вселенской вечности, точно бы именно она скрывает истину или закон всего мироздания.