На обочине мироздания

Леклер вдруг вспомнила слова Венсана, с первой встречи показавшегося ей проницательным и довольно милым молодым человеком, и сказал вслух неуверенно:

– Вообще он признавался, что любит смотреть на звезды.

– Мари, ты ведь осознаешь, что тебя на всем острове и пальцем не тронут? – спросила без всякой причины расчетливая Исабель, подруге казалось, что она проявляла задатки искусной интриганки еще с малых лет или с того дня, когда не стало ее матери.

– О чем это ты? – поинтересовалась Мари.

– Сеньорита Мари, вам следует посетить обсерваторию, – уверяла настойчиво Иглесиас.

– Поздно, – выдохнула Леклер, – и что я скажу Леону?

– Я скажу все за тебя, – заверила Исабель и, когда ее темные волосы вдруг взвил элегантно теплый ветер, добавила осторожно: – Полагаю, добрый дядя Хосе будет благосклонен ко мне и в случае неудачи, простив тебя за мою ложь.

– Разве от меня требуется идти на это? – неясно заключила Леклер, подумывая об этом и до предложения подруги, однако ее слова сделали событие неотвратимым, точно бы оно являлось собой результатом случайности космического масштаба, умноженного на желание девушки наслаждаться беспечно каждой секундой нахождения на острове, вдыхая этот аромат и ощущая на себе ласковые прикосновения солнца, что на закате становилось еще более прекрасным, приобретая стеснительный почти бархатный багрянец, растекающийся кровавыми полосами по водной глади, от чего море в эту минуту можно было сравнить с россыпью граненных ледяных бриллиантов в кружевной изморози на окне зимним утром.

– Разве ты не хочешь так сильно хотя бы еще раз увидеть этого полного загадок и какой-то неповторимой недосказанности человека? – поинтересовалась Исабель, зашелестевшая от порыва ветра в приятной мелодии листва ближайших деревьев оборвала разговор, словно эта музыка выступала в качестве лейтмотива целостного произведения, всю полноту которого Леклер было попросту невозможно постичь.

Обе подруги не прерывали повисшего между ними молчания, прекрасно осознавая, что Иглесиас будет готова услышать любой ответ, оставляя решение за Мари, вот только Мари в эту секунду показалось, что этот разговор уже происходил однажды и был обречен повториться, всякий раз завершаясь одним результатом.