Долго и счастливо

 – Черт! – Теперь по двери стукнули кулаком.

Маша подождала чуть-чуть и все же решилась: приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Павел Сергеевич еще не успел уйти далеко. Он обернулся, и она увидела хмуро сдвинутые брови и, бог его знает, какого дня щетину. Павел Сергеевич постоял немного, а потом решительно вошел в Машин номер. Тут Маша сообразила, что стоит практически голая, и сунулась в ванную за халатом. Морщась от боли, она вышла и прислонилась к косяку.

– Яна ушла, – сказал Павел Сергеевич.

Маша пожала плечами и скривилась. Как же больно! Сейчас бы сметаной намазаться. Холодной белой сметаной и к утру красноту как рукой снимет. Только где ее взять? В магазин она в таком состоянии не дойдет. Да и где тут ближайший магазин, где можно купить сметану?

– Зачем вы сказали, что работаете у меня?

– А почему я должна это скрывать? И почему вы сами этого не сказали? – отрезала Маша.

– Потому. Вы не знаете мою жену.

– Из ничего, – пробормотала Маша.

– Что?

– Женщина из ничего может сделать три вещи – шляпку, платье и скандал.

Павел Сергеевич дернул щекой и остался сидеть дальше. Маша маялась у стены и больше всего на свете хотела, чтобы он убрался страдать куда-нибудь в другое место. В конце концов, она не виновата, что у него такая жена… впечатлительная.

– Вот куда она могла пойти, а? – спросил Павел и достал из кармана сигареты.

Нет, он еще и курить у нее будет? Решил, что он у себя в кабинете, а она его преданная секретарша?

– Может, вам лучше спросить у портье? – предложила она и даже показала в сторону двери.

Но Павел намека не понял. Затянулся глубоко, помахал рукой, разгоняя дым, и огляделся в поисках пепельницы. Пепельница стояла на подоконнике. Он встал, прошел к окну, постоял, глядя в густую темноту.

– Я уже спрашивал. Они не видели. Или не поняли, что я спрашиваю.

Маша вздохнула. Ей очень хотелось скинуть махровый халат, который словно наждачной бумагой царапал обожженную кожу при малейшем движении.

– А вы ей звонили? – спросила Маша и махнула рукой. Понятное дело, если б он ей дозвонился, не бегал бы сейчас в переживаниях. – А не могла она домой уехать? Улететь, в смысле.

Павел мотнул головой.

– Она не взяла ничего. И паспорт на месте.