Запах скошенной травы

Ничто не погружает тебя вглубь себя так, как то делают кошмары. Сны очень красноречивы, но уста кошмаров вышиты золотом. Лишь научись слушать.

– А что будет, когда ты научишься их слушать?

– Надеюсь, что тогда есть возможность примириться с самим собой.

– Давай тогда я пока тебе помогу помириться с самим собой. Нужна внутренняя гармония! Будешь чай? – приподнялась с дивана Мизуки и парящей походкой направилась к кухне с островком, украшенным миниатюрным бонсаем.

– Конечно, – словно тихий ветер, подобный спокойной гавани, посвистел слова Леон, а затем, приоткрыв один глаз, сделал важное дополнение: – Габа, пожалуйста, любовь моя.

– Ну е-сте-е-е-ственно! – дразнила она его. – Не зеленый, не пуэр, не красный и уж тем более не кофе! Помню-помню!

– Спасибо, милая.

Засыпая у лужайки пышного зелёного бонсая в чайник из циньчжоуской керамики Нисин Тао габа улун Шань Лин Си, Мизуки задумалась. Она подожгла индийские благовония, пропитанные маслом сандалового дерева, и поставила тлеющую палочку на чайный столик рядом с двумя пиалами из Гуанси в форме огненных цветков лотоса.

– Только сейчас поняла, что никогда не спрашивала тебя, почему ты пьёшь только габа улун и воду?

– В габа чае содержится гамма-аминомасляная кислота – уникальное вещество, повышающее мозговую активность и успокаивающее организм. Всё остальное меня будоражит, а я не люблю чувствовать себя, скажем так, на взводе.

– Так всегда было?

– О, нет, что ты. Большую часть жизни я вовсе не знал такого слова, как тревога или страх.

– Пока что-то не произошло?

– Да.

– Что-то, о чём ты мне не расскажешь? – пыталась в какой раз разболтать его Мизуки.

Леон прислушался к аромату чая, попавшему в водоворот благоухающих запахов цветущих букетов рододендрона, и слегка дымному, камфорному шлейфу благовоний – все чудные запахи слились в тонкую композицию дыхания жизни. Отпив мелкий глоток из пиалы, он ответил:

– Да. Не сейчас, но когда-нибудь.