Запах скошенной травы

– В зрении лишь отражение – красота кроется в душе. С закрытыми глазами я всё равно вижу тебя.

Подтянувшись к нему в упор и улыбнувшись, Мизуки нежно поцеловала его в губы своими слегка пухлыми губами, которые Леон про себя всегда называл «зефирками». Тихая улыбка расползлась тенью по его лицу, поверх которого спадали темные волосы с мелкой проседью, слегка развевающиеся от легкого ветерка.

– Опять плохо спалось? – полушепотом спросила она его на ухо.

– Немного. Знаешь, я никогда не боялся темноты и совсем не хочу начинать.

Пусть глаза мои будут всегда закрыты, если это избавит меня от страха.

– Нельзя всегда быть сильным, милый. Порой можно позволить себе слабость, заболеть, чтобы была возможность выздороветь. Покуда ты борешься, тебе лишь сложнее. Нет ничего постыдного в желании сделать шаг назад, планируя затем шагнуть вперёд на десять.

– Всё в порядке, солнышко. Я же не мучаюсь – это всего лишь медитация по ту сторону темноты и света. Дисциплина сознания.

– Порой твоя дисциплина, которую ты называешь «достижением человеческой воли», – сделав голос как можно глубже, дразнила она его, – лишает тебя всякой человечности.

Леон открыл глаза и пронзительно взглянул на Мизуки.

– Ты права. Прошлое часто лишает нас настоящего.

– Ничего, милый… Ты так и не надумал мне рассказать, что тебя так гложет?

– Я дал себе обет, что не стану тревожить эту могилу.

– Но мне кажется, что это скорее она тебя тревожит.

– Не всегда… Порой бывают дни, когда совпадает множество интересных факторов: погода, физическое расположение в пространстве и состояние духа, ароматы и запахи, окружающие тебя, чувства, теплящиеся в груди, мысли, кружащиеся в голове.

Бывает, что всё их невообразимое множество комбинаций совпадает с теми вариациями, что были в далёком прошлом. Было у тебя такое? Протекаешь свой день, и тут вдруг резкий поток на мгновение окунает тебя в прошлое, словно ведро ледяной воды, вылитое на тебя в раскаленную жару, – уже не чувствуешь сполна, но всё ещё помнишь этот ледяной укол. Словно меткий удар кинжала. Словно молния средь белого дня.

– И сейчас тоже была молния? – голос её всегда был мягок, спокоен и очень трепетен, подобно материнской заботе. Так бы его описал Леон, никогда не знавший своей матери.

– Молния… Хм… Скорее снег, пошедший в июне. Ты видишь, как медленно хлопья спускаются с неба, и предвкушаешь то, что они тебе несут в этот раз.

– Предвкушаешь? Разве это приятное ощущение?

– Нет, но оно познавательное.