Два лета одного года.

Хартман сначала не нашел, чего ответить, но, задержав мимолетный взгляд на оставленных посреди переулка чемоданах, будто владельцы бросили их в рядовой спешке и должны были вскоре вернуться, произнес:

– Полагаю, даже если закончат строительство второго периметра, на эти некогда чудные улицы еще очень долго никто не вернется.

Фаренгейт лишь еще раз убедился в том, что не видит в силуэтах знакомых улиц и домов, вековой кирпич которых навечно запечатлел полузабытые переживания героя, призраков прошлого.

Будто бы получение паспорта благодаря связям старого университетского приятеля провело черту между прошлым и настоящим, как одно из самых значительных событий в судьбе мужчины. Словно именно с того момента Фрэнк стал жить одним днем, как и весь мир, утратив всяческие надежды на светлое завтра: в час апокалипсиса оно стало невозможным.

– Я и не надеюсь дожить до этого знаменательного дня, – признался водитель, ни на мгновенье не упуская дорогу из глаз.

Сегодня Фрэнк нисколько не старался быть осторожным, позволив себе откровенничать, как будто завтра, в котором он будет жалеть о сказанном сегодня, никогда не случиться.

Обветшалые фасады домов с заколоченными окнами темнели с удалением от неприступных городских стен, точно бы еще недавно здесь бушевали страшные пожары. Герой по рассказам Олафа знал, что западные пригороды неоднократно подвергались профилактическим бомбардировкам напалмом, однако сейчас это интересовало его куда меньше езды, которой он отдался словно увлеченный юноша.

Напарники были прекрасно осведомлены, что дороги до самого Руана были пусты, хотя они никогда не рисковали выезжать дальше пары километров от столицы, где охранители стен гарантировали сравнительную безопасность.

– Не хочу показаться трусом, но здесь мы всегда предпочитали поворачивать назад, – произнес сразу Хартман, после того как запечатлел силуэт покосившейся под собственным весом громаду Останкинской телебашни, чье разорванное страшной силой основание вросло прямо в землю, точно как самые настоящие деревья.

Доминанта нового мира, лишенного всякого смысла и целостности, еще не упала, лишь только потому что ее оплели гигантские корни, на которых виднелись тысячи и тысячи распустившихся к середине августа цветов с восхитительными лепестками цвета алого, почти багрового заката, что уже обратились в холодный камень.

– Нужно закончить косметический ремонт до обеда.