Черная линия

– Какой формы этот шрам?

Молчание. Он догадывался, что китаец, склонившись над его затылком, тщательно подбирает слова.

– Я бы сказал… как петля, спираль.

– Садись обратно.

Джимми вернулся на свое место, он выглядел спокойным. Реверди заговорил своим самым внушительным тоном – так он говорил на своих курсах дайвинга:

– Это не шрам. Не в том смысле, который ты имел в виду. Наружной раны не было. Это облысение.

– Облысение?

– После психологического потрясения в каком-то месте черепа волосы больше не растут.

Кожа сохраняет следы травмы.

– Какой… какой травмы?

Реверди улыбнулся:

– Этого я тебе сегодня не скажу. Ты просто должен понять, что, когда я был ребенком, со мной кое-что случилось. После этого потрясения я и храню этот рисунок, запечатленный на моей коже. Петлю, напоминающую хвост скорпиона.

Китаец сидел разинув рот от изумления. Его кадык больше не двигался, он забывал сглатывать слюну.

– Любой другой отрастил бы волосы, чтобы закрыть эту метку.

Но не я. Ослабляет только та рана, которую ты скрываешь.

Китаец не сводил с него глаз. Он часто моргал, словно его слепила лампа.

– Моя рана – это не признак слабости. И не увечье. Это знак силы, и весь мир должен увидеть и принять его. Никогда ничего не прячь, Джимми. Ни своих желаний, ни своих грехов. Твой порок, твоя страсть к девственницам – вот след, который ты оставишь в мире.

Реверди снова сделал паузу – Джимми был в восторге. Потом, звякнув своими цепями, он произнес уже менее торжественным тоном:

– Если хочешь быть моим другом, изгони стыд из своего сердца.

И прекрати говорить со мной этим снисходительным тоном. Не объясняй мне законов твоей страны. Ты еще ходить не умел, а я уже погружался с рыбаками-контрабандистами у Пенанга. И главное, никогда больше не говори со мной о невменяемости.

Жак крикнул:

– Warden! (Охранник!) – и закончил мягко, словно протягивал собеседнику вскрытый плод манго: – Можешь унести сигареты.

Я не курю.

10

Он не нашел в своей библиотеке того, что искал.

Теперь он решил попытать счастья в архивах «Сыщика».

Это гигантское помещение напоминало лабиринт. Издательская группа, владевшая журналом, выкупила архивы старых изданий, относящихся еще к началу двадцатого века. Глядя на коридоры, заставленные металлическими шкафами, можно было подумать, что здесь хранятся страховые контракты или досье управления социального страхования.