Черная линия

– Что? Я… я не понимаю, что вы хотите сказать… это абсурд.

Китаец, дрожа, закрыл свой портфель. Жак уставился на его толстые ручки, и вдруг перед ним встала картина: тот же толстяк, только помоложе, мастурбирует в папашиных вольерах, среди бабочек, скарабеев, скорпионов, тихонько получает удовольствие под жужжание насекомых. Представив себе это зрелище, он понял, что китаец у него в руках – отныне он стал заложником его интеллекта. Он отчеканил:

– С девяностых годов, когда появился СПИД, малайцы привозят к тайской границе девственниц.

Насколько я знаю, девочку можно лишить невинности за пятьсот долларов. Немного для такого богатенького, как ты…

– Вы ненормальный.

Вонг-Фат встал, но Реверди поймал его за запястье и заставил сесть. Жест был настолько быстрым, что охранник не успел даже дернуться. Жак прошептал:

– Скажи мне, что это неправда! Что ты каждый уикенд не ездишь искать себе девчушек. В Керох, Танах-Хитам, Кампонг-Калай. За это стоит заплатить. Еще бы: какое удовольствие потрахать этих малышек, без презерватива!

Китаец молчал.

Его глаза бегали, как будто он искал убежища на полу. Реверди медленно взял его за руку и мягко сказал:

– Ты не должен ни о чем сожалеть, Джимми.

Китаец поднял глаза. По его щекам катились крупные слезы.

– Знаешь эту фразу из «Риндзай Року»? «Если встретишь Будду, убей его; если встретишь своих родителей, убей их; если встретишь своего предка, убей предка! И только тогда ты получишь избавление!» Ты должен все принимать. Никогда не стыдись, понимаешь?

Он увидел, как в зрачках Джимми блеснул огонек надежды.

Вот за чем он пришел сюда: он хотел приобщиться к злу.

Жак выждал минуту в полной тишине, чтобы дать ему перевести дух, потом заговорил опять:

– Теперь моя очередь.

Китаец заерзал на стуле. Он выглядел, как человек, которому наконец разрешили сойти с раскаленных углей.

– Встань и зайди мне за спину.

После длительных колебаний Вонг-Фат повиновался. Охранник выпрямился; он внимательно наблюдал за сценой.

Джимми сделал в его сторону успокаивающий жест.

– Посмотри на мой затылок.

Он чувствовал прерывистое, сдавленное дыхание человека, стоящего за его спиной. Он чувствовал едкий, вязкий запах его пота. И в то же время он наслаждался сухостью собственной кожи. Она не выделяла влагу. Его стриженные ежиком волосы не склеивались. Он принадлежал к минеральному миру.

– Что ты там видишь?

– Я… след.

– Какой след?

– Полоску. Вроде шрама, где не растут волосы.