Свеча Хрофта

Неужели верные гномы теперь куют такое оружие первому встречному, скажем, тому, кто способен бросить вызов Старому Хрофту?

И в тот же миг гномий клинок чиркнул о нагрудник из змеиной кожи и скользнул по руке Одина. Еще мгновение спустя Золотой меч разрубил его надвое, заставив человека в капюшоне попятиться и отступить в глубь дома.

– Кто ты? – глухим от гнева голосом спросил Древний Бог, стараясь увидеть скрытое капюшоном лицо противника. – Как ты прошел Каменных Стражей, если в тебе нет магии? Почему ты зовешь меня Хрофтом?

Ответа не было.

– Хрофта здесь нет и больше не будет! – взревел Отец Дружин, наступая на незваного гостя. – Есть только Один! И ты умрешь от руки Одина!

– Один мне не нужен, – наконец отозвался гость высоким, почти мальчишеским голосом. И на последнем слове, несмотря на дерзко поднятую голову и расправленные плечи говорившего, этот голос дрогнул, выдав неумело скрываемый юным гостем страх. – Один не поймет. Хрофт бы понял. А этот напыщенный старый дурак Один – едва ли.

Раз Хрофта нет, мне здесь делать нечего.

Скороговоркой бросив в лицо Владыке Асгарда свою наглую отповедь, мальчишка – а под капюшоном определенно скрывался не взрослый воин, а отчаянный, глупый юнец – схватил отброшенный арбалет и метнул его куда-то за голову Одина, разбив единственное в доме окно. Дерзкий щенок! Он тотчас подпрыгнул, зацепился пальцами за потолочную балку, оттолкнулся от стены и, упав на корточки за спиной Одина, вскочил и бросился к выходу.

Но и Отцу Дружин было не занимать силы и скорости.

Он вырос на пути юнца как скала. И парнишка на лету ударился плечом о каменные мышцы груди Отца Дружин и отскочил с криком отчаяния и боли. Наглец остановился, выставив перед собой что-то, замотанное в тряпицу. С головы наглеца медленно сполз капюшон. И Один с удивлением увидел лицо того, кто пробрался в его дом и посмел бросить ему вызов.

Это была девушка. Почти девочка, с короткими, кое-как остриженными темно-русыми волосами, выгоревшими на солнце.

Бледная от испуга, но не спускавшая с противника цепкого и жесткого взгляда. И то, что она держала в руках, казалось, придавало ей сил.

Девчонка сорвала тряпицу. И выставила перед собой то, на что возлагала, по-видимому, последние надежды на спасение. Это был огарок восковой свечи. Небольшой, в ладонь или чуть короче. Такие свечи дороги. Но девушка, видимо, предполагала в этом огарке какую-то особую ценность.

Так или иначе, расчет ее оправдался.