История

История

Гиацинт Линдеманн

История

В тот памятный апрельский вечер я сидел, загибаясь на палубе от холода, голода и недостатка сна, зажатый между двумя ящиками, но не давая себе заснуть – едва стоило сомкнуть глаза, как подозрительный тип, от которых няня меня всегда оттаскивала на прогулке, подвигался всё ближе.  

Они – я принял их издалека за отца и сына – вошли на борт практически последними. Заметно было, что раньше отец имел привычку командовать – статная осанка, нимало не погнутая невзгодами, твёрдый взгляд, вечно сжатые кулаки, растрёпанные тёмные кудри, тяжёлые морщины.

Он чем-то напоминал Евгения Онегина, как я его себе представлял, только Онегина, сильно потрёпанного жизнью. 

Если продолжать эту параллель, то мальчик был похож скорее на Ленского – улыбка, те же кудри до плеч, но нетронутые сединой, как у отца. На ум пришли строки – «он сердцем милый был невежда…» . 

Я засунул руку под пальто, точнее под то, что от него осталось, и нащупал главное сокровище – томик Пушкина, единственный, который удалось спасти из пожара.

Он, золотое кольцо, драная форма гимназиста, диплом 5-го класса да цилиндр с дыркой, где я хранил вещи, и составляли всё моё имущество тогда.

Ленский и Онегин – так я их называл про себя – немного поспорив, всё же пошли, тихо и медленно, в мою сторону. Не прямо ко мне – вряд ли они вообще меня видели – а просто в эту часть корабля. Тут-то я заметил, что вряд ли они отец и сын – больно уж Онегин молод.

Скорее приятели или братья. 

С моей точки зрения, одеты они были франтами – шляпы без дырок, пальто без дырок, ботинки – правда, летние туфли, и совсем грязные – тоже – без дырок. 

Ленский нёс небольшой, изрядные виды видавший чемоданчик. Онегин нервно оглядывался. Я молился, чтобы меня не нашли и не выкинули с корабля – если уж на то пошло, у меня не было ни билета, ни документов. Как я остался жив – сам не понимаю, как и не понимаю, какая нелёгкая понесла меня в Штаты.

Но после гибели всей моей остаться в России я не имел права, просто не мог. 

            Стоило нашему судну выйти из порта, я наконец смог выдохнуть с облегчением – по крайней мере, я на корабле, на пути к новой жизни! Вот только это совсем не отменяло того, что среди тех контейнеров, куда я забился, было довольно неуютно, и ужасно хотелось есть. К прочим радостям жизни, смеркалось.