Род красивых ведьм

Тот, невидимый, позади меня дышит мне в затылок. Внутри нарастает паника, я убыстряю шаги и чуть ли не забегаю в здание аэропорта.

Мне встречается пожилая уборщица. На секунду оторвавшись от швабры, она бросает на меня недружелюбно-удивленный взгляд. Что я сделала? Ах, да, прошла по только что вымытому полу.

Все равно я рада ее видеть. Незримый наблюдатель исчезает, как только рядом со мной оказывается кто-нибудь.

Выхожу на улицу. Тротуар перед входом занят кучками разнообразного народа: несколько иностранцев приличного вида, пара-тройка каких-то подозрительных личностей, смахивающих на киношных гангстеров, и обычные местные жители.

Алматы одинаково подставляет всем нам нездоровые, душные объятия. Без удовольствия вдыхаю то, что бьет в нос. После Астаны эта газовая смесь воспринимается не как воздух, а как быстро проникающий яд. Вдох-выдох несколько раз, и снова привыкаю к родной отраве.

– Такси, девушка? Куда едем?

Местные «эх, прокачу!» смотрят пристально, ожидающе. Глаз профи моментально распознает пассажиров вроде меня, которых никто не встречает.

– Зверева… Компот[1 - район в Алматы, где раньше улицы назывались: Вишневая, Грушевая, Дачная, Садовая, Водная], что ли?

– Да, – почти шепчу, забираясь как в спасительную колыбельку на заднее сиденье машины, где расстелено разноцветное лоскутное одеяло.

Оно приятное на ощупь – само толстое, а поверхность гладкая, чуть прохладная. Точно такие же шьет бабушка. В школе на уроках труда мы делали коврики и салфетки из кусочков яркого бархата – синего, красного, зеленого. Мне, криворукой, это нравилось больше, чем шить унылые фартуки и ночнушки.

– Понял. – Лысая голова в тюбетейке кивает, это я определяю по тому, как расправляются и сжимаются складочки на упитанном затылке водителя. И весь вид этого толстяка успокаивающе меланхоличен.

Автомобиль под стать хозяину – салон просторный, по-домашнему уютный: застеленное мягкое сиденье, на боковых окнах вместо тонировки старомодные шторки. Шум заведенного мотора убаюкивает не хуже какой-нибудь монотонной песенки. Я устраиваюсь на удобно разложенном одеяле и прислоняюсь к окну.

2

Двигатель старенького «мерседеса» всю дорогу тихо урчит. Асфальт главной дороги, ведущей из аэропорта, безупречен – ни трещинки, ни вмятинки.