Род красивых ведьм

Однако я очень хочу спать, и видение с Гришкой и курицей не рассеивается, а, наоборот, затягивает меня еще глубже.

Вскоре я уже внутри спальни и ложусь на свою постель. Стало вдруг тихо, и я пытаюсь удобнее устроиться на подушке. Вроде бы это и моя подушка, но какая-то твердая, и щека у меня начинает болеть с той стороны, на которой я лежу. Я вся измаялась и вдруг понимаю, что больше не сплю. Глаза мои еще закрыты, но до меня уже дошло, что справа от моей головы – моя согнутая рука, прижатая к иллюминатору. Она побаливает, оттого что затекла, и, разумеется, не имеет ничего общего с подушкой.

Это все пустяки. Я снова чувствую на себе чей-то взгляд. Это ощущение преследует меня уже целую неделю. Из-за него пять ночей я провела в комнате с включенным светом. Я начинаю сходить с ума из-за бессонницы. И сейчас я абсолютно уверена, что, открыв глаза, ничего перед собой не увижу. Но стоит мне их закрыть, отчетливо ощущаю чье-то присутствие. Если я все же заставляю себя спать, кто-то наклоняется ко мне близко-близко, словно для поцелуя, и мне кажется, что я слышу чье-то дыхание – настолько тихое, что услышать его можно только в звенящей ночной тишине.

Обреченно открываю глаза. Моя тревога сменяется радостью – на меня изучающе смотрит стюардесса, – и в ту же секунду я слышу:

– У вас все нормально? Мы уже приземлились.

– Спасибо. – У меня на лице счастливейшая улыбка, и благодарность я произношу не как дежурное слово, а как выражение глубокой признательности.

Встаю с кресла, на усталом лице стюардессы зажигается ответная улыбка, она освобождает пространство перед проходом и терпеливо ждет, когда я пройду.

Направляюсь к выходу. За мной, подстраиваясь под мой неторопливый темп, бесшумными шажками по мягкому покрытию ступает стюардесса.

В самолете, похоже, ни души. Никогда раньше не доводилось так крепко уснуть и ничего не слышать. Об этом я и думаю, медленно пробираясь между кресел и стараясь не зацепиться обо что-нибудь углами своей громоздкой ручной клади. Вот и выход. Стюардесса прощается со мной и остается в салоне.

Я оказываюсь в рукаве, ведущем в здание аэропорта, – длинном, более-менее широком коридоре. На меня немного давит пустота, никого рядом нет. Хочется поскорее очутиться среди людей. Увесистые сумки не мешают мне, как в самолете, они свободно болтаются по бокам, и я могу двигаться быстро.

До входа в здание остается около десяти шагов. Кто-то пялится мне в спину, я не оборачиваюсь. Там никого нет, говорю себе и не верю.