В поте лица своего. Цари

Между тем гекатонхейры прекратили суетиться, один из них приблизился к Арею и стрельнул ему в глаз коротким лучом света: идентифицирует, понял Арей и тут же получил подтверждение своей догадки – его опознали.

Гекатонхейры остановили свой неистовый танец, склонили головы в учтивом поклоне:

– Здравствуй, Арей, – сказал приблизившийся. – Ты из верховных, поэтому имеешь право доступа в Тартар. И все же, позволь узнать, какова цель твоего прихода?

– Скажем так: ознакомительная, – подумав секунду, ответил Арей.

– Что ж, мы к твоим услугам. Я – Бриарей, он – Гий, это – Котт. Мы киборги[5 - Киборг – «кибернетический организм», человекоподобный робот.], что, вероятно, тебе известно. Наша задача – охранять Тартар и исследовать его обитателей.

– Что значит Тартар? Это отделение Аида?

– ТАРТАР – это Тайное агентство разрядки трансцендентной агрессивности разума, – с расстановкой произнес Бриарей. – И разумеется, это отделение АИДа. Однако тайное.

– Ого, – уважительно сказал Арей. – Звучит солидно.

– Что ж непонятного? Разум вообще непознаваем, а уж познать причины агрессивности разума, когда, казалось бы, по определению он должен нести исключительно добро, – нет, познать причины агрессивности разума, скажу я тебе, дело безнадежное. Потому мы и называем эту агрессивность трансцендентной. – Возможно, заметив насмешку Арея, робот начал изъясняться в другой, более свободной, манере.

– А вот то и непонятно, что вы агрессивность разума определяете как трансцендентное свойство. Возможно, стоит отнестись к агрессивности как к имманентно присущему качеству разума, и тогда все встанет на свои места и вам легче будет изучать ее причины. Не зря ведь земные философы называют разум своим оружием. Вспомни историю Земли – и ты поймешь: чем разумней становился человек, тем изощренней он был в своей агрессивности. У нас, у бессмертных, это не так лишь потому, что мы боимся смерти.

– Ну… существует и такой подход. Только им занимается не Тартар, – Бриарей оглянулся на своих товарищей, которые, похоже, потеряли всяческий интерес к их научному диспуту и опять отключилсь, расслабленно повиснув в воздухе. – Вы на своем Олимпе привыкли философствовать; мы же тут, в Тартаре, заняты конкретным делом, нам рассуждать некогда – нам план гнать надо.