Любовь после полудня

 – Быстро в дезинфекцию! Мы должны избавиться от них!

– Я здорова!

– Быстро, я сказал!

– Это соски, тупица! – я шустро укрылась полотенцем. – Как я тебе от них избавлюсь?

– А чего они вылупились? – Саша откинул оружие и стал выглядеть безобиднее коровы во время отела.

– Иди ты на фиг.

– Кусай за фиг.

– Саша!

– Что?

Член Бахметьева натянул белые трусы, словно в призрака играл. Если бы я заметила его чуть раньше, то молчала бы – возможно даже, с членом во рту. Но после всяких «ты заражена» смотреть на его штык хотелось меньше всего.

– Прикройся! – я отгородилась ребром ладони.

– Велика беда… Пипиську никогда не видела? – заявил мне.

Мне показалось, что я, и правда, перебарщиваю. Однако, стоило мне убрать руку, как Саша оттянул трусы и стал трясти стволом под дебильную ухмылку в ожидании моей реакции.

Это был превосходный момент, чтобы медленно поцеловать меня и отыметь на закате под большим дубом, но он предпочел идиотничать.

Сексуальное желание было утеряно в недрах темно-рыжего лобка Бахметьева. И несмотря на его мощный не по возрасту торс, который будто создан, чтобы на нем спали, мне надоело ждать. Семнадцать лет, мозгов все нет, и неясно, появятся ли вообще.

Я отряхнула задницу, онемевшую от сидения на камнях, и пошла по извилистой дороге, которую оставил трактор.

– Бродская, ты куда?

– В подму… домой!

Не успела я сделать и двух шагов, как по земле раздалась очередь из пулемета.

– Бахметьев, отвали!

– А то что?

– А то…

Я замолчала только потому, что Саша поцеловал меня.

– Не поняла? – сказала ему.

– Сам не понял, – Саша и не думал слезать.

– Ты хоть зубы чистишь?

– Зачем? От тебя воняет сильнее.

– Идиот, – я хихикнула.

– Идиотка.

У Саши опять встал, и еще мокрый после реки член уткнулся мне в бедро.

– Убери своего недоростка от меня, – сказала.

– Еще чего! Это твое наказание.

– За что это?

– За твои дурацкие глаза.

Я тут же потянула Сашу за волосы – «А-а-ай!» – и поцеловала его упрямые губы. Дольше и смачнее, чем он меня.

– Получай, кретин, – сказала я.

– Своими кривыми зубами все губы мне разобьешь, – он вытер слюну вокруг губ.

Повисло молчание, но я быстро заполнила его.

– У тебя сопля торчит, – сказала.

– Я жду, пока она капнет тебе на морду.

– Это у таких фермеров, как ты, морда. А у меня – лицо.