Лыткин и река времени

Сами же тела мёртвых людей выглядели несамодостаточно, как брошенная одежда того, настоящего, нетелесного владельца. Но тайна сия была хоть и созерцаема, но непостижима, не произносима, и поэтому ещё более таинственна, печальна и всегда настраивала Лыткина на философские размышления, мешавшие думать предметно, криминалистически.

Эксперт приступил к осмотру, а Лыткин с Людмилой, начальником полиции и участковым расположились в гостиной для опроса. Майор включил диктофон.

– Людмила, нам очень важно знать о случившемся.

– Я ничего не могу сказать, потому что не знаю кто…, – пролепетала дочь убитого, уткнувшись в платочек.

– Людмила, вам лучше рассказать всё. Особенно про ваши взаимоотношения с Сергеем Хижняком, – ласково-убедительным голосом снова попросил Лыткин.

– Сергей тут ни при чём, – быстро сказала Людмила, – Он не способен на такое. Да, мы встречались, отец был против… наших отношений.

– Когда закончились?

– Примерно за месяц до… сегодняшнего дня.

– А почему, если не секрет, они закончились?

– Сергей…, ну, вобщем, нашёл другую… Да и отец, честно говоря, был против.

– Хорошо, проверим. Что-нибудь можете сказать, во сколько, хотя бы примерно, убили Виктора Григорьевича? Слышали выстрел?

– Нет, я ничего не слышала. Правда ночью на улице тарахтел какой-то мотоцикл, или трактор…

В гостиную заглянул эксперт Роман Карлович:

– Владимир Стаханович, я закончил.

Лыткин поднялся и вышел к эксперту.

– Ну, что у тебя там?

– Дело нехитрое: убит выстрелом в окно с улицы. Стреляли из охотничьего ружья, ну или обреза. Улица заасфальтирована, но на траве остались следы съезда с дороги к забору. Сказать какой транспорт трудно, но, по-видимому, мотоцикл. Вот протокол.

– Хорошо, Карпыч, можешь езжать в город.

Вернувшись в гостиную, вызвали охранника.

– Труп босса обнаружил утром, часов в десять, – рассказал Мамаев, – Так поздно он ещё не вставал, решился сам заглянуть.

– Кто, по вашему мнению, мог это сделать, – спросил майор.

– Трудно сказать. Были недоброжелатели в городе. Да и здесь, в Речном, честно говоря, местные шефа не очень-то жаловали. Грубоват был Виктор Григорьевич. Опять же разведён и женский пол очень любил.