Цветы всегда молчат

– Вдовство отлично учит многим добродетелям, – спокойно парировала Мифэнви.

Вошла повариха, и женщины погрузились в обсуждение вечернего меню.

Круглая комната-подиум, которую Мифэнви для себя прозвала рояльной, примыкала к столовой. И сейчас Латоя добралась до инструмента и стала терзать его. Каждый неверный звук резал тонкий слух леди Грэнвилл, как крик о помощи. Она морщилась и все время извинялась перед поварихой Ханной за свою растерянность. Наконец, попросив Ханну не забыть о пудинге с персиковыми цукатами, она поспешила на выручку роялю.

– Ну что же ты как маленькая! – несмотря на мягкий характер, Мифэнви порой бывала очень строгой. – Разве можно садиться за инструмент, не умея играть!

– Неужели правда? – искренне удивилась Латоя. – А маман всегда говорила, что я довольно сносно тренькаю.

– Тренькаете вы совершенно несносно! – заметил подошедший Колдер.

– Какой ты грубый, кузен! – обиделась она. – Я, между прочим, играла для гостей на семейных вечерах.

Колдер и Мифэнви переглянулись, дружно закатив глаза.

– Мне искренне жаль гостей, – громким шепотом произнес Колдер, беря Мифэнви под локоток и наклоняясь к ней. Она лукаво улыбнулась ему.

Латоя разозлилась еще больше:

– А вот если вы оба такие умные, то возьмите и сыграйте! А я послушаю, как надо!

Мифэнви покачала головой:

– Прости, но я не могу… Говорила тебе уже…

– Тогда, может, ты, Колди? – Латоя воззрилась на него почти умоляюще.

– И правда, Колдер, я ведь ни разу не слышала, как вы играете.

– Хорошо, – согласился он, – что бы вы хотели услышать?

Мифэнви чуть прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания о том времени, когда музыка наполняла каждый ее день. Сейчас звуки каскадом обрушились на нее: пьянили, очаровывали, уносили… Словно старые друзья, что нагрянули после долгой разлуки, мелодии загомонили все разом, и у Мифэнви голова пошла кругом от этой какофонии.

– Не могу определиться, – грустно улыбнулась она, – так давно ничего не играла и не слушала… Выберите вы.

Колдер кивнул, сел к роялю, прикрыл глаза, задумавшись, а потом его тонкие чуткие пальцы коснулись клавиш. «Лунная соната» влилась в тишину вечернего замка глотком свежего воздуха.