Родная кровь

На деле же принцесса совершенно не представляла, что и как делать, чтоб армия расположилась правильно и потом начала сражение как положено. В какие-то моменты ей начало казаться, что Конгвер тоже не знает об этом – он слишком много спрашивал и слишком внимательно прислушивался к советам окружающих – как ей казалось, всех, кто желал их раздавать. Ей стало не по себе; она даже принялась прикидывать, что случится, если меньшая армия победит большую, и ей придётся спешно бежать с окраин в Лестницу.

Ианея успокоилась, когда сообразила, что на пути герцогской армии окажется ещё два замка, где можно будет организовать оборону.

Она оглянулась на командира Лис, который сопровождал её, и осторожно поинтересовалась:

– Об армии противника что-нибудь известно?

Когда-то у него было, наверное, приятное лицо, теперь же стало слишком жёстким, слишком безразличным, и складки, которые легли однажды и навсегда, делали черты устрашающими. Общаясь с нанимательницей, он старался смягчать выражение лица, но получалось у него плохо.

Каждый раз в его глазах она видела, насколько её собственная жизнь мало для него значит. Она как личность в их глазах – ничто, как и остальные люди, и значима лишь до тех пор, пока они ей служат. Командир наёмников ценил только своих сослуживцев и своего временного господина – разумеется, пока он остаётся господином и исправно платит.

Главное было не обращать на это внимание. Он ведь ей тоже важен лишь до тех пор, пока ей служит, и служит хорошо. Проехав мимо него по улице в другое время, она бы тоже его не заметила.

– Отправлены разведчики, госпожа, – ответил главный Лис. – Войска Овеяния рассылают их тоже.

– И что с этим можно сделать? Как узнать, что им известно?

– Попробуем узнать, госпожа. Будьте уверены, сделаем всё, что сумеем.

– Я слышала, что среди твоих людей есть отличные наездники.

– Ветер и бурю оседлают, если надо, госпожа.

– Пусть нескольким из них дадут моих диэдимских коней, самых быстрых и ловких. Пусть гонцы ждут в полной готовности, чтоб немедленно скакать, отвозить приказы.

– Будет сделано, госпожа. Я отберу лучших.

Пришёл насупленный Конгвер и одним коротким движением развернул на столе карту Синеарда. Большой, податливый, как плотная ткань, лист дорогой бумаги был расписан старательно и красочно, но всё-таки в меру, чтоб не отвлекать глаза излишней красивостью от основной задачи – карта была таким же боевым инструментом, как меч или сигнальный флажок.