Родная кровь

В те давние дни мужчина, если желал, мог легко заменить одну жену другой и, само собой, признать любых своих детей, каких ему было угодно, независимо, родила ли их супруга, любовница, наложница или вообще соседская рабыня – и все признанные дети имели равные права.

Раньше короли, если им случалось заиметь чадо от женщины из другого мира, просто не признавали его законным. Отец Ианеи стал первым, кто принял вот такое решение. Может быть, он знал что-то важное? Может быть, его плана им просто не понять, они ведь пока лишены полной магической власти и возможности заглянуть в глубины таинственного Пламени, прочесть там подсказку? Предположим, в будущем Лучезарный ждёт что-то страшное, что полностью объяснит этот поступок отца…

А может быть, к концу жизни король просто выжил из ума – женился на наглой молоденькой красотке, позволил ей наставлять себе рога, поленился решить судьбу государства и плюнул на все свои обязанности.

– Однако касательно Овеяния у меня есть кое-какие сомнения, – сказал Конгвер, и Ианея вздрогнула, выныривая из глубин тяжёлых и вязких размышлений.

– Я соглашусь начать кампанию против Овеяния, как только выясню, где Бовиас и чем занимается. Если мне придётся воевать против него… Словом, мне это не нравится.

– Аранеф воюет против Тейира, так что ты не будешь первой.

– Он ещё может с ним замириться. А если Бовиас встанет стеной за свою мать (а он встанет), нам вероятнее всего придётся его убивать. Тогда у Аранефа появится формальное право с нами расправиться. Пусть герцогиня попытается штурмовать Лестницу, у неё вряд ли что-нибудь получится. Скоро она и вовсе не сможет вести войну – ей нечем будет кормить солдат.

– Боюсь, с Бовиасом мы очень скоро встретимся. Почему ещё он мог уйти от столицы? Скорее всего, мать отправила его сражаться с тобой.

– Думаю, у нас хватит войск, чтоб отразить атаку Овеяния, а после боя возьмём армии у Агелена и уничтожим то, что останется от герцогства. – Ианея смотрела на брата с беспокойством. – Если нам это удастся, брать под контроль Овеяние придётся именно тебе. Я не оставлю Лестницу.

– Разберусь. Те места мне знакомы, – усмехнулся он с должной мерой иронии в отношении себя и своих усилий.