Родная кровь

Но вы помните и будете помнить всегда. И бояться всегда. Мы будем всегда.

– Значит, доблесть вашего народа в том, чтоб вас боялись?

– Доблесть любого народа в том, чтоб побеждать.

– Некоторые народы, знаешь ли, предпочитают жить мирно.

– И в чём же их доблесть? – На Роннара снова взглянули с презрением. – Ты даже на собственном языке не знаешь различий между доблестью и… – Какое-то время он с трудом искал слово, а поборник терпеливо ждал. – И хорошим.

– Может быть, имеешь в виду добродетель? Благо?

– Не знаю.

– Или в том, например, чтоб спасти свой народ от голода? Своих близких, родных, знакомых – от голодной смерти. Представь.

– А как спасти? Если человек стремится всеми силами накормить семью, деревню и потому трудится на земле, он правильный, добрый, само…

– Самоотверженный?

– Да. Но доблесть будет, если он на охоте победит великого медведя, кабана, ящера, чтоб их съесть. Это то же, что война.

– Допустим! – Роннар даже увлёкся, задумался. – Пусть так. А что же тогда есть ваша высшая добродетель?

– Что?

Поборник попытался объяснить, и постепенно, кажется, самого себя начал лучше понимать, а заодно и то, чего в действительности желает от собеседника. Странно было войти в один ритм мышления с существом из другого мира (даже если это только показалось). А уж правильно ли тот его понимает, или, наоборот, ошибается, Роннара беспокоило мало – лишь бы продолжал разговаривать.

Но увы, даже получая время от времени вымученные, раздражённые ответы, реальной пользы он от них не видел. Если судить по обмолвкам, народ бестий практически не отличается от человеческого, может быть, лишь чуть примитивнее. Но если бы бестиям о людях рассказывал пленник, едва освоивший их язык и путающийся в словах, наверное, у них возникло бы примерно такое же впечатление. Или хуже – слабые зависимые глупцы, разобщённые и не способные понять, за что сражаются, такими бы они представились врагу.

В общем, толку от этого разговора было так же мало, как и от собственных предположений.

Разозлённый, Роннар как следует запер подвал, показал дозорному глазами, чтоб был бдителен – и почти сразу нос к носу столкнулся с Годтвером. Можно было подумать, что тот караулил где-то поблизости, и это удивило принца – он привык, что побеждённый поборник избегает его с того самого дня, как проиграл поединок.