Золотой дракон и воровка

Спать, конечно, очень хочется, но раз уж я решила вызволить папеньку из беды, значит надо браться за дело. Пора выдвигаться.

– На кладбище пойду, – озадачила я Хэмграта. И пояснила, окончательно добив логику рептилии: – Буду армию создавать.

Пожиратель участливо положил мне ладонь на лоб, обдав его липким неприятным холодом, и сделал неутешительный вывод:

– Температуры нет. Значит это не бред из-за жара. Может, сходим к лекарю-мозгоправу?

– Тебе не поможет, – мотнула я головой, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

– Когда воскресну, первое что сделаю – выпорю тебя, – серьёзно предупредил дракон, убирая руку.

– Извращенец, БДСМщик! – припомнила я одно из любимых ругательств папеньки. Он часто обзывал так тёмных магов и рассказывал, что они любят всякие дикие штучки в любовных утехах. Там было что-то о ремнях и порке.

– Ты знаешь расшифровку этого слова? – заинтересовался Хэмграт, и его зрачок стал вертикальным, а на щеках появилась золотая чешуя. Пожала в недоумении плечами и ответила:

– Кроме папеньки, при мне никто этого слова не произносил.

– Странно, – задумался дракон. А затем неожиданно выдал: – Мы освободим твоего папеньку!

– И чем ты сможешь помочь, чешуйчатый дохлый маг? – съязвила я, с нескрываемым сомнением разглядывая его прозрачную фигуру.

– Я буду кричать: «Давай, детка! Давай!» и махать хвостом. Два дебила – это сила! – гордясь собой, ответил он и вытянул руку в сторону, красуясь передо мной.

– Ты – дохлый идиот, – опустила я его… с небес на землю.

– Ты – злая девочка, – опечалился дракон. – Я не буду с тобой дружить.

– Угу, сердце твоё у меня, – напомнила я о жестоких превратностях судьбы и положила его драгоценное сердечко в свою сумку. Туда же закинула деньги Чёрного.

– Вот это было больно, – укорил меня Хэмграт. – Ты там с сердцем моим поосторожнее – оно у меня одно.

– Не боись – не сожру, – успокоила я дракона и целеустремлённо выдвинулась к кладбищу.

– Что это? – удивился дракон, когда мы наконец пришли на место.

– Кладбище, – подсказала я подслеповатому ящеру.

– Тут памятники Бобикам и Мурзикам. Мы что, будем поднимать домашних животных? – возмутился Хэмграт.

– Я мёртвых людей боюсь, – поведала я правду.