Убить Нерона

Филоник приказал погрузить их в ту же телегу, где лежали никому уже не нужные кости неизвестного и отправить всё на сожжение за город.

В это время к Филонику прискакал на белом жеребце его оптион Авакарий. Видя условные знаки, значащие, что вести плохие и не требуют отлагательств, центурион быстро передал командование помощнику и подозвал оптиона.

– Достопочтимый центурион! Плохие вести! – и они отошли в сторону.– Человек с моря знает, что Пизону грозит опасность.

Филоник приложил палец к губам.

– И ещё, известная вам вольноотпущенная, – оптион заговорил шёпотом.

 – Была лично схвачена навахром Волузием Прокулой. Что делать?

– Волузий! Мой старый друг, всего лишь десять лет назад, он был последним в саду, где убили Агриппину, а теперь он первый и самый обиженный на море! Первый офицер ничтожного Мизенского флота! – презренно бросил Филоник.

– Что делать, центурион? – ещё раз спросил оптион Авакрий.

– Пока не знаю. Единственное, что надо делать – это молчать. Передай своему человеку, чтобы был наготове и помог тихо исчезнуть в водах Тиреннеи моему старому другу Волузию.

У него хватит крепости сделать это и вернуть пленницу?

– Если она на триреме, то он сделает всё, как скажешь, центурион.

– Передай ему, что я его не забуду.

В это время, солдаты расступились и перед Филоником возникли с десяток личной стражи Императора.

– Центурион Филоник! – громко крикнул старый деканус.

Авакрий и Филоник переглянулись и оптион осторожно взялся за ручку гладиуса.

– Велено срочно прибыть в покои Императора Нерона! – деканус вынул короткий свиток и вручил его Филонику.

Ну, значит это – ещё не арест – как бы говоря, переглянулись Филоник и Авакрий, арестованных не приглашают, и личная гвардия не сопровождает.

– Зачем? – осторожно спросил центурион, надевая шлем.

– Немедленно! – громко крикнул деканус и развернулся со своим небольшим отрядом.

– Не доверяй никому, – сказал напоследок Филоник. – Особенно Пизону.

Авакрий кивнул.

В просторном помещении дворца, куда привел центуриона деканус личной гвардии Нерона, было прохладно, за богатым столом стояло три резных кубка из слоновой кости и бордовое вино в уникальном стеклянном сосуде.

Около стола стояла три небольших дивана. Филоник вспомнил о свитке, переданной ему деканусом, и только начал разворачивать его, сломив печать Императора, как услышал тяжелые шаги Нерона. За ним следовал долговязый длинноволосый человек с кудрявой длинной бородой.