Факультет любви

Ближе к ночи, когда разбитую посуду закопали за домом, а девчонки всё-таки наваляли Лёхе – зажав его в угол и наставив засосов на шее- мы неторопливо пили дешёвое вино и варили картошку с тушёнкой. По очереди рассказывали матерные и пошлые анекдоты. Потом решили идти купаться. Голыми. Больше всех, конечно, прыгал Лёха.

– Да! Купаться! Голыми!

Над теплой гладью пруда торчали головы – я и Люда, а в стороне втроём – Серый и его новые подружки. Лёха грустно плавал один.

– Аааай! – завопил Лёха. – Меня кто-то в задницу укусил!

Девчонки завизжали и мы выскочили из воды. Лёха возился в воде.

– А, не! Это ветка! – он чем-то помахал в темноте.

– Дурак! Дебил! – и другие эпитеты полетели в Лёху вместе с камнями.

Мы ушли на ровный песчаный пригорок и накрылись с Людойвторым одеялом, прижавшись мокрыми телами друг к другу. В домик мы вернулись на рассвете. Лёха спал в гамаке за домом – только сейчас заметили! – мы укрыли его своим одеялом.

Прошла ещё неделя. Нашим любимым с Людой местом стал подоконник в конце коридора на нашем этаже. Он широкий и длинный, мы спокойно залазили на него вдвоём с ногами и о чём-нибудь спорили. Обычно в это время я видел, как двери открывались и кто-нибудь обязательно подслушивал.

– Да что твой Драйзер! – кричал я.

– А кто же тогда авторитет? – кричала она.

– Купер!

– Кто? – громко насмехалась она. – Этот дешевый писака?

– Как будто твой Твен не дешевый! – кричал я в ответ. – Старый переоцененный пошляк!

– Кааааааак? – её голос уходил вверх от пиано до форте. – А как же духовность и нравственность? А как же десятки тысяч экземпляров? – она махала у меня перед носом руками.

– Просто повезло с переводом на русский язык! – парировал я

Она не знала что ответить, оскалилась и как кошка растопырила пальцы около моего лица.

– Чего – то я ничего не понял, – и ушёл в комнату, но нам было не до Лёхи, решалась судьба мировой литературы. Люди проходили мимо нас вверх и вниз, стояли, слушали, махали руками и уходили. Мы уже оба взмокли.

– Ну а Хэмингуэй? – кричала она.