Розовый узор на черном крыле…

Она нахмурилась, так как заметила все увеличивающиеся красные пятна.

– Может, все-таки поедем в больницу? – прошептала она, склоняясь к его руке, безвольно лежащей на краю стола.

– Нет! – нервно ответил он и отдернул руку. – Не трогай, я сам!

И Кирилл принялся осторожно разматывать бинт.

– Знаешь, я как-то читала в инете, – начала Марика нарочито веселым голосом, – что раньше, еще на заре эмо была очень популярна игра со снэпами. Условия игры состоят в том, что надо сорвать с руки браслет определенного цвета.

– Да? – заинтересовался Кирилл и перестал разматывать бинт. – И что же означает белый цвет? И красный, кстати, – добавил он, посмотрев на свое запястье.

– Насколько я помню, – ответила она и лукаво улыбнулась, – белый это поцелуй, а красный – стриптиз.

– Интересно, – пробормотал он, – тогда сама снимай. А потом поцелуешь и покажешь стриптиз.

И Кирилл протянул ей руку. Марика зажмурилась, но тут же посмотрела сквозь ресницы и начала сматывать бинт. Ранка оказалась хоть и длинной, но не глубокой. Ее края начали стягиваться.

– Вот видишь, – тихо проговорил Кирилл, – ничего уже нет, а ты боялась. Целуй!

И он приподнял лицо и закрыл глаза. Марика потрогала шарики подковки в его левой брови, провела пальцами по бледной щеке. Потом легко коснулась губами его губ и выпрямилась.

– Но зачем ты хотел сделать это? – прошептала она, глядя повлажневшими глазами. – А если бы я не пришла сейчас? Зачем?! – крикнула она и сжала кулачки.

– Были причины, – глухо проговорил Кирилл. – И разве можно оставаться здесь? – после паузы спросил он и обвел страдальческим взглядом кухню. – И не только в этой загаженной квартире, а вообще в этом изгаженном людьми мире?!

Его губы искривились, глаза наполнились слезами.

– И ты не поймешь, живя со своей богатой мамочкой, – еле слышно добавил он и опустил голову.

Челка сползла вниз, закрыв лицо наполовину.

Марика посмотрела на газовую плиту, сплошь покрытую пятнами от пролившегося жира и пищи, на кастрюлю когда-то голубого цвета, а сейчас словно расписанную граффити – причем художниками служили огонь и копоть – на тусклый от грязи металлический чайник без крышки.