Завше блиско

 – В смысле, почему ты без родителей… тут, в лесу?

– Папа сейчас на работе, а с Ивой… – с мамой – я поругался.

– Поругался?.. – намекала на пояснение Сева.

– Да. – Пояснения не последовало.

Но Явреку, без сомнения, стало не по себе. Щепетильная тема, похоже, поднялась слишком рано, не для первого раза.

– Ну, славно… – Лиса умнёхонько решила сменить тему, воспользовавшись «оружием» Яна: – Я тоже иногда владею логикой, – хитро подмигнула она не смотрящему на неё мальчику, – в твоей семье, похоже, верят в бога – у вас в окне, когда шторы открыты, иконы видно.

А это редкость для Чехии. Получается – вуаля! – вы очень религиозны. Так?

Не разделяя её восторга, Ян невозмутимо ответил:

– Нет.

Сева решила никогда не становиться детективом и несколько секунд дожидалась разгадки, а потом вдруг вспомнила, что говорила с мальчиком, не похожим на других детей. Пришлось самой уточнять:

– А кому тогда иконы нужны?..

– Маме.

– И… зачем же они ей?.

. – Лиса говорила вкрадчиво, как с умственно отсталым, хотя Ян определённо думал быстрее, мысль строил гладко и толково, и отсталой она чувствовала только себя.

– Сейчас уже не зачем.

– А раньше?..

И тут прорыв: Ян, хоть и нехотя, наконец ответил так, как она ожидала:

– Чтобы мне помочь, мама-Ива перебрала всех врачей, но они не сделали из меня того сына, которого она хочет видеть на людях. Поэтому она обратилась к Богу. Но это не от веры, а от безысходности.

А тебе близка религия?

Северина нечаянно выпустила удила, отчего язык сразу понесло, и она гордо заявила:

– Слава богу, я атеистка!

Мальчик тут же закрылся и надолго затих.

«Чёрт, чёрт, что я за дура!» – мысленно кипела Сева, снова услышав себя со стороны.

Близился вечер, и в этот ласковый осенний денёк, поняла Лиса, разговор их уже не успеет ожить.

Глава 5. Два мешка и Фредди

Ребята уже виделись не один раз. Каким бы странным ни был Ян, думала Северина, они с ним оказались чем-то похожи, раз не сговариваясь выбрали одно и то же укромное место – подальше от суеты, шума и людей.

Их разговоры нравились Лисе своей необычностью. Она будто начинала видеть мир с изнанки, как никогда бы не взглянула с другими «нормальными» сверстниками.

Конечно, она продолжала делать ошибки в их общении, и тогда Ян снова впадал в молчанку, – но уже без приступов панической атаки.