Тырло (из рассказов геолога)

Потом поднялся на сеновал, гаркнул по-военному:

– Четвертая гвардейская, подъем!

– Четвертая, это номер партии, – подумала Надя. – А почему гвардейская? Наверное так, для красного словца.

Работяги слезали заспанные, всклокоченные, с соломой в волосах.

– Быстренько, быстренько, – поторапливал их Илья. – Викентий Петрович сказал, сегодня в маршрут пойдем.

– Как, так сразу? – спросила Надя.

– А что нам тут сидеть? Они, – Илья кивнул на рабочих, – пока палатки поставят, дров заготовят, истопят баньку, а мы в маршрут.

– Я спать хочу, – сердито отозвалась Машенька.

– Викентий Петрович придет, он тебе задаст спать. Пошли, Надя.

В сопровождении Сереги и Петрова они дошли до речки.

– Вот здесь хорошо, – сказал Серега.

– А за этими камнями глубь, – добавил Петров. – Только на быстрину не заплывайте, понесет… – Последнее относилось к Наде.

– Я хорошо плаваю, – сказала она.

– Уменье тут ни при чем. Понесет по камням…

– Уйди, не пугай, – сказал Илья. – Давайте, Надя. Раздевайтесь.

Предложение было столь категорично, что даже Серега с Петровым засмеялись.

– Нет, – сказала Надя. – Вода холодная.

– И мокрая, – пошутил Серега.

– А ну вас, – сказал Илья. – Одна спит, другая ломается.

Он снял брюки, скинул майку, словно выпустил на волю синего орла.

Надя не хотела смотреть на него и все-таки смотрела. У него были сильные и стройные ноги. Он пощупал пальцами воду, сказал «Брр» и разом окунулся.

– Вва, вот это вода.

Илья выскочил на берег и замахал руками. Капли воды стекали с него, моча камни под ногами. Синий орел на его груди, в такт движению взмахивал могучими крылами, стремясь ввысь. В когтях он нес обрывок разорванной цепи.

«Сбейте оковы, дайте мне волю.

Илья вдруг широко расставив руки, мокрый и взъерошенный пошел на них.

– Ну, кого искупать?

Надя попятилась. Было похоже, что Илья в самом деле мог взять ее на руки и снести в воду.

Но сверху раздался окрик:

– Илья!

Викентий Петрович и Машенька мирно спускались по тропинке. Махровое полотенце Викентия Петровича было перекинуто через его плечо, Машенька размахивала своим полотенцем, как знаменем перед атакой.