Не время умирать

Так как спалось тебе на ферме? Мертвый хозяин в гости не заходил? Жаль… Это ведь ты превратил ферму в пепелище! Твоя работа, добрый ты наш! Чем мое кладбище лучше твоего? Скольких вы убили в Библиотеке, Книжник, когда твоя подружка взорвала дверь? Скольких ухайдокали в Стейшене? Скольких положили в Лабе? Оглянись, блядь! За тобой марширует толпа твоих собственных мертвецов! Их сколько? Пять полных рук и еще двое? Или больше? Помочь посчитать? Тех, кого настрогала Белка, тебе зачтем?

Лошадь шагнула в ручей и шумно хлебнула из темного прозрачного потока.

– Добрый – значит, мертвый, – сказал Книжник. – Ты, наверное, прав, Бегун. Но я тебя за эту правду не убью. Будешь жить, пока я не решу иначе. А решу иначе – сдохнешь первым! Уж это я точно переживу.

В руках у него сверкнул тесак – огромный, с тяжелым матовым лезвием, – и Бегун сразу вспомнил, чей это тесак. Тим взмахнул ножом, Бегун невольно отпрянул. Лезвие просвистело совсем рядом с его животом. Он уже представил, как заточенная сталь вспарывает ему брюшину и из раны вываливаются кольца кишок.

Как кровь заливает ему бедра и колени…

Увернуться он не мог, путы прочно удерживали его на месте. Нож сверкнул в опасной близости от паха, но…

Пластиковый хомут, стягивающий кисти, мгновенно лопнул под напором стали, вождь качнулся в седле, навалившись на луку грудью. Он изо всех сил старался не показать своего страха, но Книжника, похоже, совершенно не интересовали эмоции пленника.

– Слезай, – приказал он и взял Бегуна на прицел.

 – Пусть лошадь отдохнет, устала, наверное, таскать на спине такое говно, как ты. Слезай и сядь вон там!

Он стволом автомата показал место, куда полагалось сесть Бегуну, и тот беспрекословно подчинился.

– Скоро поедем дальше, – сообщил Книжник, усаживаясь напротив. – До заката нам надо быть на переправе.

Глава 6

Что несет река…

Погода для предзимья стояла необычно холодная.

Северный ветер выдувал из окраин Сити последние капли осени и делал это почти на пол-луны раньше, чем в предыдущие годы.

Над Даун-тауном с утра стоял плотный туман, больше смахивающий на дым от горящей мокрой листвы. Смотрецов можно было не опасаться. Им туман мешал так же, как и Книжнику, пытавшемуся рассмотреть хоть что-то в свой монокуляр. Линзы упирались в молочно-белую клубящуюся стену, за которой даже самый зоркий взгляд не мог ничего разглядеть.

В общем передвигаться приходилось очень осторожно, как на ощупь, что Тим и делал со всем старанием.