Лучший возраст для смерти

– А… Облом… – снова лениво протянул Резаный, склоняясь к шее лошади. – Живи вечно, Облом. Но я уже говорю со старшим, так что ты можешь заткнуть пасть…

Облом пошел пятнами, открыл было рот, но промолчал.

– Она не одна, – спокойно сказал Бегун, не вступая в перепалку. У него не было никакого желания вступать в перепалку под стволами двух крупнокалиберных пулеметов. – У нее есть сообщник…

Резаный склонился к герле с бешеными глазами, и та что-то прошептала ему на ухо.

– Ваша соплеменница с сообщником убили мужа этой женщины, – Резаный положил ладонь на приклад автомата в седельной кобуре.

 – Я думаю, вы должны заплатить за это…

Бегун почувствовал, как за его спиной напряглись охотники.

– Она не наша соплеменница…

– Да? Они оба из вашего племени, что бы ты сейчас не рассказывал. И ты отвечаешь за то, что они сделали.

Стволы пулеметов едва заметно опустились ниже.

– Мы тоже хотим их наказать…

– Убит фармер, один из наших… – процедил Резаный, поджав губы.

 – Все племена в округе знают, что бывает после этого. Или вы, парковые, забыли, что мы ничего не прощаем и ничего не забываем? Наверное, давно никто из ваших не висел на столбах справедливости! Пора напомнить!

– Не торопись, Резаный, – выговорил Бегун с трудом. Он сам удивился тому, как пересохло во рту – слова царапали ему горло, как куски черствой лепешки. – Ты успеешь наказать виновных, а твоя герла получит выкуп за убитого мужа. Мы как раз собирались предложить тебе дело…

– Дело? – удивился фармер.

 – Мне? Какое дело мне может предложить парковый?

– Я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз.

Некоторое время Резаный размышлял, меряя Бегуна взглядом, но потом все-таки кивнул:

– Подойди.

Бегун подошел, стараясь глядеть гордо, но этому очень мешали следящие за ним стволы пулеметов. Он был небольшого роста, и конь Резаного нависал над ним, как скала.

Фармер достал свой автомат из кобуры, и ствол уткнулся Бегуну под ключицу. Мушка царапала кожу, от металла несло смазкой и пороховой гарью.

– Говори.

Бегун сглотнул, как можно более незаметно, и посмотрел на Резаного снизу вверх.

– Сколько зим у тебя на плече, Резаный? – спросил он.

– Шестнадцать, – ответил тот, не снимая пальца с курка.

– Хотел бы ты обмануть Беспощадного, бро?

Ствол автомата врезался ему в плоть, но Бегун даже не изменился в лице.

– Беспощадного нельзя обмануть.

– Книжный Червь говорит, что можно.