Левый берег Стикса

– Что за шутки, Олег Трофимович, вы отдаете себе отчет…

– Вполне, Диана Сергеевна, вполне… Позвольте уверить вас, что я вовсе не шучу…

– Вы что, раскрыли заговор? – Диана не смогла скрыть иронию и через секунду пожалела об этом, так яростно сверкнули ей навстречу его глаза.

– Может быть… Я совершенно уверен в том, что если вы и ваш муж в течение следующих суток не выполните требования одного человека, то вся ваша семья умрет. И не самой лучшей смертью.

– Послушайте, Лукьяненко, – терпение Дианы лопнуло.

– Нет, теперь уж вы послушайте меня, Диана Сергеевна. Вы действительно недооцениваете опасность. Я совершенно уверен в том, что этот человек сделает то, о чем я вам сказал. Совершенно уверен…

– И что дает вам эту уверенность?

Он рассмеялся и провел рукой по «ежику» на голове.

«Как же он все-таки похож на мышь, – подумала Диана, – на коротко стриженную мелкозубую мышь. Крупную, злую и опасную. От которой надо держаться подальше».

И, словно прочитав ее мысли, Лукьяненко чуть подался вперед, приблизившись настолько, насколько позволял сервировочный столик, стоявший между ними, и сказал, расплываясь в довольной улыбке:

– Уверенность мне дает то, что этот человек – я.

При первой встрече Костя на нее особого впечатления не произвел. Действительно, эффектным комсорга университета было назвать трудно. И рост средний, и одет без претензий. Правда, взгляд у него был необычный – очень острый, если не сказать пронзительный.

– Забавный тип функционера, – характеризовала его госпожа Кияшко. – Смышлен, говорят. Жесткий. Но – справедливый. Аки царь-батюшка.

– Наверное, бабник? – предположила Диана.

– Не слышала, – сказала Ольга. – Если хочешь знать мое мнение, то все комсомольские лидеры – блядуны. У них это называется «пятый пункт повестки дня».

И, видя недоумение Дианы, она продолжала:

– Четыре основных марксистско-ленинских пункта, а пятый – выпить и потрахаться.

– Ты-то откуда в курсе? Кияшко нисколько не смутилась.

– Знаю наверняка. А что, хочешь проверить?

– Не откажусь.

Она сказала это просто так, чтобы подзавести всезнайку-подружку.

Костя Краснов не выглядел призовым жеребцом, и если что-то в нем и могло намекать на слабость к женскому полу, то только глаза. Ну и еще, может быть, рот с чувственной нижней губой.