Турнир самоубийц

Брайан № 7 поскользнулся в ванной. Брайан № 8 так смеялся, что подавился языком. А вы оказались в эпицентре взрыва метеорита, да еще болтаясь на виселице, и при этом ничуть не пострадали. Вам не кажется это подозрительным?

Так вот что это было. Метеорит.

– Я порезался сегодня утром, когда брился, – заметил Ульрик для справедливости.

– Прекратите паясничать!

Ульрик пристыженно замолчал.

Белинда сделала неопределенный жест рукой, обводя всех тех, кому посчастливилось с размахом и помпой дать дуба в этом месяце.

– Вы уже четыре года в должности. И хотя успели натворить столько, что на сотню брайанов хватит, до сих пор живы. Как такое возможно?

– Я…

– …Вы – мошенник!

– В чем мошенничество, если не секрет? По-вашему, я заплатил, чтобы меня повесили?

– Вы заплатили, чтобы вас оставили в живых!

Ульрик от возмущения потерял дар речи.

– Не знаю, как вы узнали о падении метеорита, но уж, поверьте, докопаюсь до правды!

– Если я такой умный, почему у меня столь паршивая работа?

– Это не в моей компетенции, – Белинда поджала губы.

Кажется, он здорово ее разозлил. – Для оценки ваших последних… достижений сформирована особая комиссия. Я собираюсь доказать, что произошедшие с вами несчастные случаи были сфабрикованы.

– Что мне сделать? Надеть носки разных цветов или потянуть неделю-другую с уплатой налогов?

– Случись подобное с любым другим брайаном – отлично. Не мне указывать, но, судя по отчетам, в вашем характере деяния куда более… глобальные, – язвительно закончила Белинда.

 – В случае, если комиссия сочтет вас жуликом и уличит в обмане, вы получите окончательный расчет…

– Ха! Нашли, чем испугать!

– …А печать с вашей ладони незамедлительно удалят.

Ульрику сделалось нехорошо. Это неприятное чувство не было страхом. К страху он привык. Страх давно стал неотъемлемой частью работы – не позволял рисковать понапрасну. Нет, то был обычный, даже заурядный, ужас перед чем-то гораздо худшим, нежели старая добрая смерть.

– Не посмеете! Это незаконно!

– Вот и посмотрим.

Успехов, – Белинда одарила Ульрика на прощание дежурной улыбкой.

Телетранслятор исчез. Ульрик остался один. Если не считать снегопад. И неприятностиметр, что время от времени издавал тихий писк.

Ульрик вытащил из саквояжа пару белых перчаток взамен испорченных. Снял обрывок веревки, бросил на землю и уже направился было к городу, когда понял, что редкий писк неприятностиметра почему-то смолк.

Это было подозрительно.