Границы памяти

Один из бедняков – мужчина лет пятидесяти – засмотрелся на лавку и случайно налетел на молодого бахма в чёрном. Бахм оттолкнул его, ударил по затылку и обругал.

– Почему они себе такое позволяют? Эй, ты!

– Тише, Третий, – Мэй подёргал Фреда за рукав. – Здесь это в порядке вещей. Бахмы – более высокая страта. С ними не принято спорить.

Ночь. Буревласка положила руку бывшему Олиу на плечо. Тот не двигался больше получаса, стоя под дождём.

– Что случилось?

– Тихо, – он прислушивался к рокоту. Громовая машина приближалась.

День. Базар. Толкотня. Смех и ругань. Аммерт до безумия это любил. Он обожал людей и этот базар, не только потому, что базар находился ближе всего к ангару, но и потому что Аммерт считал его сердцем города. Конечно, шестистенка была стержнем, но это был мёртвый стержень. Парализованный позвоночник. На центральной площади пока не было жизни. А вот базар – совсем другое дело.

– Ри?фа! – поприветствовал он немолодую женщину, торговавшую ягодами, и взял одну ягоду на пробу.

– Ничего, дорогой Аммерт! Не болит. С удачным приземлением! Ласточка в порядке?

– Нуждается в осмотре. Её немного трясёт, когда идёт на посадку. Но в целом, всё хорошо. Удачной торговли тебе, Рифа!

– А там тебя ждёт твой брат.

Аммерт чуть не поперхнулся второй ягодой.

– Он уже…

– Здесь.

– Ну, где он? – Фред, от нетерпения, переминался с ноги на ногу.

Широкая улыбка, по-детски восторженный взгляд и мятый бежевый костюм, какой носили только пилоты, выделяли этого человека из толпы.

– Аммерт! – Мэй помахал ему, и человек ответил тем же. Прогулочным бегом, который подошёл бы для парка, но не очень годился для базара, он подбежал к Мэю и Фреду.

– Ну? Что? Этот?! – Аммерт уставился на Инкрима, одетого в чешую. Восхищённого помотал головой.

– А ты сомневаешься? – спросил тот.

– Да знаю, знаю! – он представился, хотя и не было нужды.

Аммерт был весёлым парнем лет двадцати пяти, но явно застрявшим в районе восемнадцати. Ростом он был выше Фреда на полголовы. Смуглая кожа удачно сочеталась с яркими серыми глазами. Аммерту можно было позавидовать: наверняка, его любили девушки. По крайней мере, такие как он – смелые симпатичные пилоты – всегда пользовались успехом.