Ничего не изменить

На борту его интересовали две вещи – медпункт и рубка. Корабль был пуст, все вещи были на местах. Судя по тому, что он видел у ворот, вывод был только один: экипажи оставили судна по приказу. Четкому, ясному, срочному приказу оставить всё и бежать из города. Оружия для обороны у них не было, выводить корабли в море было поздно и, ожидая ракетного удара, приняли решение спасать живую силу – экипаж. «Не вышло, братушки. Земля вам пухом».

В медпункте Смутьянов забрал почти всё, вплоть до глазного хирургического набора – предусмотрительный фельдшер закрыл люк, и радиация не попортила эти бесценные вещи.

Вернувшись, шкипер грустно оглядел базу и вывел катер в море – дальше, вдоль берега, на север. Прочь, берег в огне.

Глава пятая. На север

Берег становился все дальше. На нем остались огонь, смерть и надежда на скорое спасение.

Виктор вздрогнул от неприятной мысли и остановил двигатель. Они с Вячеславом сняли костюмы, противогазы, пакеты с вещмешков и всё это тщательно отряхнули за борт. Пыль легко счищалась, а влажная ветошь не оставляла и следа. Ради интереса Симонов смерил дозиметром воду за бортом – фона не было, видимо, прибрежные воды очистило течение.

Время было, цель была ясна, но в души моряков проникла тень отчаяния. Надежда на быстрое спасение – была ли она? Или они никогда по-настоящему не ожидали увидеть военных, спасателей и какое-либо начальство? Апатия. Усталость. Неуверенность в курсе. Они посмотрели друг на друга и слегка улыбнулись: два старых дурня, которым на веку посчастливилось пережить конец света, избежать травм и болезней. У них были безопасное судно, цель и ресурс, им ли печалиться?

– Везунчики, мать их, – сплюнув за борт, Смутьянов улыбнулся.

– Баловни Посейдона, товарищ старший мичман, – Симонов развел руками.

– Ладно, давай здоровье поправим, не дай Бог что… – шкипер достал связку таблеток в пакете, который нашел на корабле. Разорвав бумагу, отсыпал по паре пилюль из каждой пачки и передал дозорному бутылку с водой.

– Витя, а это что такое-то вообще? – спросил Симонов, заглотнув всю пригоршню.