Ничего не изменить

Всё кинули в сумки для противогазов, повесили на себя и вышли на улицу, направившись к магазинам. На удивление, ничего не было тронуто, словно жители так спешили, что даже не позаботились о провианте. Возможно, их спешно эвакуировали где-то дальше, и в еде не было нужды. Моряки распаковали вещмешки и выкинули все лишнее, заменив более ценным грузом – консервами, крупами, чаем, кофе, сигаретами и водой в бутылках.

– Атрика! Иктория! – Симонов вытащил из подсобки пыльный ящик с чем-то гремящим.

– То што? – отложив в сторону рыбную консерву, Виктор подошел ближе.

 – Ать чсна!

– Ино! Асноэ, здоловое! – смеющиеся глаза дозорного проглядывали из-за стекол противогаза.

– Крекрасно, ери ару, – шкипер похлопал его по плечу и вернулся к упаковке мешка.

Через пару минут они вышли из гастронома и заглянули в универмаг. Тут картина была другая – развороченные полки, разорванные коробки, разбитые витрины – всё свидетельствовало об учинённом погроме. Виктор достал пистолет и снял с предохранителя.

Дав знак Вячеславу остаться у входа, он собрал несколько запечатанных кусков мыла и изоленту, после чего покинул магазин вместе с товарищем.

Он странно чувствовал себя после этого похода за «покупками». С одной стороны было абсолютно четко понятно, что это никому не нужные вещи, многие из них уже пропитаны радиацией и непригодны. А с другой, он чувствовал себя грабителем и мародером – забрал ключи у трупа, украл оружие, вломился в магазин за едой, забрал вещи. А ведь их сделали советские люди, работяги, которым нужно кормить семью.

Они трудовые часы отдали за эти вещи, чтобы какой-то негодяй смог их вот так просто присвоить себе. Стыдно.

Моряки снова прошли через здание завода, захватив по дороге пару банок сгущёнки из подсобки, благо там не было пыли. Они могли достаточно облучиться, чтобы пострадать от лучевой болезни, но сил быстро идти уже не было. Спускаясь к катеру, пройдя мимо погибших людей, Виктор заметил его – целый сторожевой корабль, стоявший на отдалении.

Наверное, он был разряжен и находился достаточно далеко, потому разрыв боезапаса на нём не отразился.

– Той! Атер, я оверю иду, ожет эсть чво, – Смутьянов похлопал товарища по плечу и показал на целый катер. – Обро?

– Обро! А авожу, ду ебя и уотим! – Вячеслав спустился к кораблю и скинул переданный вещмешок на борт. Виктор направился в сторону судна. Взойдя по трапу, по старой привычке приставил руку к голове, отдавая честь флагу.