Ненавистная жена

Под плоскими лучами солнца, лившимися в комнату сквозь большое окно, я ощутил, как взмокли виски и напряглась спина. Как протестующе забилась жила на шее – мой невидимый зверь не желал клонить голову и не мог принять поражения. Он готов был оскалить морду в любой момент, даже с удавкой долга на шее.

Я провел зубами по сухой нижней губе и выдохнул. Расправил плечи.

Корнеев прав, я для него порывист и предсказуем. Управляемый им щенок, мордой хлебнувший дерьма. Но я молод, а он – стар, и однажды все должно измениться.

Нужно просто лучше владеть собой.

Я ждал. К этому моменту хозяин дома уже все сказал и больше не намерен был развлекать меня интригой. Мы сверлили с Корнеевым друг друга взглядами, и все, что я мог сейчас сделать – это не позволить его стали прожечь собственную черноту, за которой скрывались мысли… и ярость.

Как легко было бы сейчас свернуть ему шею и обо всем забыть. О Ритке, о Савицком, и о Кирилле…

– Марина? Проходи.

Дверь кабинета открылась, и в комнату вошла девушка. Ее отец находился в кабинете не один, но она на меня даже не взглянула.

Неслышной поступью прошла мимо и остановилась между нами.

Если бы я не знал, кто передо мной, то никогда бы не обратил на такую внимание.

Средний рост и прямая спина – вот, пожалуй, и все, что могло бы привлечь мужской взгляд. Длинное синее платье на узких плечах висело, словно на манекене балахон торговки. Что за дурацкий наряд? Светло-русые волосы стянуты на затылке в тугой узел, а бледные черты лица скрывали очки…

Твою мать! Чучело какое-то… Ни породы, ни статуса.

И это родная дочь самого Павла Корнеева? Неужели за три года девчонку нельзя было привести в порядок? Мы же не на отшибе цивилизации живем. М-да уж, не удивительно, что он сам решил выдать ее замуж. Кто на такую посмотрит?

Скучная, серая, никакая. Хорошей же подарочек мне подсунул Босс. И он хочет внуков?

А вот голос у девчонки оказался на удивление приятным. Не высоким и визгливым, какие я терпеть не мог, а спокойным, с неожиданно-твердыми нотками, оправленными в бесцветность равнодушия.

– Вы звали меня, Павел Юрьевич? Мы виделись час назад, зачем я опять вам понадобилась?

Вот так новость. Она называет отца по имени-отчеству? Хотя Корнеев предупреждал, что его отношения с дочерью оставляют желать лучшего, но все равно слух резануло.

А вот у Босса при виде дочери взгляд потеплел. И если я еще сомневался, правдивы ли его слова и на самом ли деле он ее принял, то теперь стало ясно – принял.