Ненавистная жена

Но стоило сунуть пачку денег между ног и хорошо ею там потереть, как любая оказывалась готова отбросить стыд и дать взять себя, как я хочу. А хотел я часто и много. И точно не одну. Так что с верностью в моем случае мимо.

Старый идиот, вот кто сидел передо мной! Нашедший способ добиться своего!

– Да.

– Хорошо. Я дал Марине слово, что познакомлю вас только в день свадьбы, но так и быть, ты ее увидишь. Но прежде, Ярослав, я хочу еще кое-что прояснить для тебя. Я не так просто озвучил сумму приданного.

Мой ответ мог быть только одним, и отцу моей будущей нелюбимой жены это было известно, как только я сюда вошел.

Одно хорошо, что девчонка не соплячка – нянчиться не надо. Кто знает, может, мы и сможем с ней договориться терпеть друг друга, раз уж нас к этому подвели силой.

– Я согласен, Павел Юрьевич. Когда… когда свадьба?

– Через две недели. Все будет скромно и без белого платья – еще одно условие дочери. Где вам жить – здесь право выбора я целиком оставляю за тобой. В вашем распоряжении этот дом и любая из моих квартир. Я готов предоставить необходимую информацию.

– Нет.

– Решать тебе, Ярослав. Мне осталось добавить к нашему разговору последнюю деталь.

– Слушаю.

Корнеев не спеша вынул из пачки новую сигарету и вставил ее в угол рта. Не разрывая стального взгляда, достал из дешевого спичечного коробка спичку, спокойным движением зажег огонь и замер.

– Как только моя дочь тебя бросит, Борзов… а если она бросит … – его голос превратился в лед. – Я вспомню о Кирилле и никого не пощажу! Учти это, если надумаешь получить развод. Тот, кто предал слово, для меня хуже труса и не заслуживает жалости. Этот брак – твоя сделка с жизнью, мальчишка, но я постараюсь, чтобы ты остался доволен.

Прежде чем Корнеев склонил голову и подкурил сигарету, спичка почти догорела и огонь успел опалить его пальцы, но он этого даже не заметил.

– Макар! – затянувшись, громко позвал охранника, оставшегося за стеной. – Пригласи Марину. Скажи, что я просил ее зайти.

Ждать пришлось недолго – минут пять. Но в молчании, воцарившемся в кабинете, это время едва не задушило ожиданием.