Муж мой – враг мой

Передача девицы во вражеские руки прошла гладко и безобморочно, не глядя на зудящее желание закатить глаза с видом «дурно мне, дурно!». В данной ситуации тэйр Алиссандр однозначно прав: монаршая воля – закон.

Дрожащие звуки вальса тронули воздух, и я послушно увлеклась за герцогом отбывать повинность. Ну почему именно вальс?..

Первый шаг в него – как последний, всегда. Как последний вдох, как упасть с обрыва, как перестать быть.

И родиться заново.

Закружиться, чувствуя, как юбки раздуваются колоколом и почти взлететь…

И единственное, что удерживает в этот миг на земле – это партнер.

Я зацепилась за сосредоточенный карий взгляд, и спустилась с небес на землю, испытав острое чувство досады от того, что делить любимый танец приходится именно с тем, кого мне полагается всеми фибрами души ненавидеть и презирать.

– Дивный бал, ваша светлость, не правда ли? – светски осведомилась я.

Можно было бы, конечно, промолчать. Но тогда, во-первых, пришлось бы волей-неволей сосредотачиваться на танце, а танцевал герцог отвратительно хорошо, а я просто не имела права получать от этого танца удовольствие во имя славных предков.

– Ее высочество превзошла саму себя, – вежливо отозвался Вейлерон.

Голос у него был глубокий и низкий и от того, что звучал он неприлично близко, пока его владелец кружил меня в танце, по позвоночнику странным образом пробегали мурашки.

А ее высочество действительно превзошла саму себя. Приветствие, первый бал праздничного зимнего семидневья, всегда строг. Он ограничен традициями, наряды гостей – родовыми цветами, убранство зала – сдержанной простотой.

И бальный зал королевского дворца казался не украшенным ничем, кроме мерцающих в воздухе иллюзорных искристых снежинок.

От главного входа в зал перед гостями проявлялась карта земель Карлиона. Она висела в воздухе, доминируя над всем, прекрасно проработанная и четко видимая – но только с одного-единственного места.

С того места, где дворяне приветствовали своего монарха, проявлялся над королевской семьей герб Герингов – но, лишь в тот момент, пока ты в движении поднимаешься из поклона.