Речная соната

Странно, но чем больше он рассказывал, тем больше мне казалось, что глаза Роу загораются не от воспоминаний о приключениях, а от гордости обладания этими вещами. Какие-то кольца, серьги, амулеты, монетки, огарки свечей… Металлическая перчатка, смятый сбоку шлем с забралом…

Чем дальше мы шли, тем больше это место напоминало мне не королевский музей, а комнату одинокой бабули, где хранятся овеществлённые воспоминания о прожитых годах – от обручального кольца до пластикового пакета из магазина. Но Роу-то не был столетней бабкой!.

Ладно, Екатерина, ты просто придираешься. Прав Джей – нужно учить местную историю. Без этого мне точно не понять ценность всего этого барахла. Отстав от мужчин и развлекаясь собственными мыслями, я медленно водила взглядом по витринам и не сразу заметила, что Роу остановился.

В самом конце зала, между двух мраморных колонн, стоял стеклянный стол. Видимо, для украшения на самом столе были рассыпаны шары разного размера, величиной с теннисный мяч и с крупную жемчужину, люминесцирующие голубовато-зелёным цветом.

– Вы, конечно, знаете, что это, – важно произнёс наследник.

Я промолчала, потому что не имела ни малейшего понятия, а Джей подошёл ближе и произнёс:

– Королевские сокровища, по некоторым данным – из Тёмной эпохи.

Я кивнула сама себе. Хотя бы это я знала от Эллы – так называли столетие до разрушения мира триста лет назад.

Роу улыбнулся одними уголками губ и коротко взглянул на меня.

– Летний сон. В легендах говорится, что перстень должен охранять короля, пока тот спит, и дарить пророческие сновидения, если он попросит.

Следующим был нож с изогнутым волной клинком. Внутри стеклянной рукояти разлилось то же голубовато-зелёное сияние, что исходило от шариков на столе.

– Сердце волны. Кинжал призван защищать от врагов. Владелец узнает, что рядом недоброжелатель, по усиливающемуся свечению жидкости внутри рукоятки.

Так это жидкость! Я непроизвольно подалась вперёд. Мне захотелось дотронуться до кинжала, покачать его, посмотреть, как жидкость ведёт себя в движении.

Наконец, Роу указал на матово-чёрную диадему с острыми тонкими зубцами, инкрустированную, наверное, тысячью мелких бриллиантов. Чернота впитывала свет ламп, а камни отражали и как будто преумножали его, сияя звёздами безлунной августовской ночи.