Альтерверс

– Ну, хорошо, хорошо, – сказал Евгений Николаевич мягким голосом, – проходи. Ты голодный небось? Давай супчика, а?

– Нет, пап, спасибо. Я ненадолго.

– Лиза! – крикнул отставной оперативник. – Лиза! Ставь чайник! Матвей приехал.

Приятная дама, моложе Евгения Николаевича вдвое, выглянула из окна кухни и помахала Матвею. Он ответил тем же.

Они прошли на террасу и разместились в удобных плетёных креслах.

– Завтра встречаюсь с Марченко… – начал Матвей.

– Вот оно что, – тихо сказал старик. – Что ж, разреши тебя поздравить.

– Я знаю, о чём ты думаешь, пап. Я…

– Сынок, – вежливо прервал сына отец, – ещё когда ты поступил в академию, у меня были надежды, что ты передумаешь. Сейчас я всё вижу. Я не смогу изменить твоего решения или помешать тебе работать. Да и неправильно это. Твоя мама отругала бы меня, если бы была здесь.

– Мама мечтала, чтобы я поступил в музыкальное.

– Да, мы с ней долго спорили на этот счёт. Я-то хотел отправить тебя в МГИМО. Или в иняз МГУ.

Матвей улыбнулся. Новость о том, что он приступает к работе, явно взволновала отца, хоть он этого и не показывал.

– Значит, Марченко? – Евгений Николаевич достал из нагрудного кармана рубашки электронную сигарету и сделал затяжку.

– Я очень удивился. Это же Марченко! Хотя я думаю, что Кашалотов не просто так поставил меня к нему.

– Старый охламон! – улыбнулся отец. – Сколько же он у наших крови выпил.

– Да что я? Не высовывался и отвечал на вопросы, когда спрашивают. Всё как ты советовал.

– Это ты молодец, сынок. Кашалотов не сказал мне, куда тебя отправляют, но так как твой напарник Марченко, могу предположить, что в седьмую?

– Да. К7—217. Контрабанда людей.

– Внедрение? Хорошо. В банду или жертвой?

– Будем с Егором отыгрывать братьев. Деталей пока не знаю, но из того, что есть, – будем прибиваться к одному из поселений.

– Егор хороший парень. Много повидал.

– У нас двадцать шесть сценариев.

– Двадцать шесть?! – удивился старик. – Кашалотов совсем рехнулся.

– Вот и Марченко то же самое сказал.

– В мои годы сценариев было максимум четыре. А дальше – импровизация. Важна была конечная цель. Хотя, может, это и к лучшему, – он посмотрел на свой сад, – времена поменялись. Страна, в которой работали мы, – уже прошлое.