Двойная тайна от мужа сестры

Поспешно собираюсь и выскакиваю из квартиры так быстро, будто за мной черти гонятся. Бегу не разбирая дороги, всхлипывая и даже не пытаясь стереть с лица слезы. Сама не замечаю, как оказываюсь на берегу моря. Волны всегда успокаивали меня, так что скидываю вещи и окунаюсь в прохладу ночной воды. Холод остужает мое тело, но разум всё еще бушует от противоречивых эмоций.

В какой-то момент волны расходятся и увеличивают свою амплитуду, я пытаюсь выплыть к берегу, но каждый прилив уносит меня всё глубже и глубже в море.

– По-мо… – кричу, захлебываясь соленой водой.

Погружаюсь в пучину моря, охваченная паникой. Хаотично машу конечностями, пытаясь совладать со стихией, но она оказывается сильнее меня. Слабею и практически теряю сознание, даже надежда ускользает, ударяя меня хлесткой пощечиной, затем еще и еще, пока я не прихожу в себя. Откашливаюсь и выплевываю жидкость на землю.

– Очнулась, русалка? – раздается мужской баритон сверху.

Поворачиваю голову и вижу темноволосого кареглазого красавца с легкой улыбкой на лице.

– Я Ева, не русалка, – поправляю машинально, на что он только склоняет голову набок и проходится взглядом по моему полуобнаженному телу.

Сглатываю и прикрываюсь ладонями, словно это может мне помочь. И почему мне кажется, что его глаза потемнели при взгляде на меня?

Глава 3

Завещание оглашает старый друг отца, по совместительству нотариус.

– Все в сборе? – спрашивает поверенный деда, поправляя дужку.

Отец в этот момент оглядывает сидящих, но при виде меня и детей слегка морщится, на что мое сердце пропускает болезненный удар. Наше семейство с трудом умещается за небольшим овальным столом из красного дерева. Как символично. Снова вместе. Видеть родственников после разлуки странно, все то ли стыдливо, то ли неприязненно прячут взгляд и делают вид, что занимаются посторонними вещами.

– Муж твой придет? – спрашивает отец у Миланы, которая отстраненно и надменно рассматривает под полоской пробивающегося сквозь портьеры света свой идеальный ярко-алый маникюр.

Та не смотрит на отца, только лениво пожимает плечами. Прикусываю губу, до меня доходит, что каждому неприятно находиться здесь и лицезреть друг друга. Впрочем, как обычно.